September_2021.jpg
ЦЕРКОВНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
ros
СРЕТЕНСКИЙ ЛИСТОК
listok
ПРАВОСЛАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Записи с меткой «проповедь»

О Кресте — прот.Алексий Уминский

27_09_2018 (31)

В Евангелии есть такое страшное место, которое, когда читает человек, всегда для него как Страшный суд. – Кто хочет за Мной идти, да отвергнется себя, возьмет крест свой и за Мной идет … Вот такие страшные слова, которые совершенно отражают суть духовной жизни и до конца каждого из нас обличают, до конца каждого из нас пронизывают, каждого из нас делают совершенно безответным перед Богом. Потому что Крест Христов совершенным образом определяет человеческую суть, определяет сердцевину его бытия, определяет его жизнь.

Каждый из нас этот крест носит на себе, каждый из нас этим крестом ограждается. Под словом крест каждый из нас понимает что-то свое, конечно же. В основном это груз неразрешимых проблем, которые нас в этой жизни как бы убивают, не дают нам жить, всячески раздавливают нас. Эти проблемы мы называем своим крестом и мучаемся ими. И для нас, по нашему человеческому понятию, крест – это мука.

Крест это действительно мука. Это орудие муки, это тот инструмент, который в древности был самым мучительным орудием казни. Это действительно так. Но это орудие муки для христиан является радостью. Мы поем: «Се бо прииде крестом радость всему миру». И всячески крест этот мы почитаем, носим его, укрепляем им свою веру. И тем не менее, что же такое крест? Как жить с этим крестом? Что он значит в жизни христианина?

Один мудрый христианин сказал: Кто живет без креста, тот живет без надежды. Потому что жизнь этого человека — это постоянный уход от Бога, постоянное прятание в суеты этого мира, желание сбросить с себя ответственность, забить свою голову, свое сердце только внешними удовольствиями и призрачными мечтами. Такой человек не имеет надежды, никакой надежды.

А если человек несет крест, он такую надежду имеет. Потому что жить по кресту Христову — это не просто начать свою жизнь с нуля, это не просто начать свое движение к Христу с какой-то точки из ничего, – это возможность идти за Господом из самой страшной пропасти, последовать за Христом и изменить свою жизнь из такого состояния, когда человек уже и человеком называться не может. Это возможно только с помощью креста Христова. Этот крест, который каждый из нас обязался нести за Господом нашим. Это дает нам потрясающую надежду на то, что мы, собранные здесь, такие немощные, часто отягченные совершенно неразрешимыми проблемами в нашей жизни, изломанные прошлыми грехами, имеем возможность, взяв крест, совершенным образом измениться, совершенно преобразиться, выйти из смерти в жизнь, возродиться и воскреснуть в Господе нашем Иисусе Христе. И вот это и есть величайшая радость, счастье жизни христианской. Потому что наша жизнь – спасение в нашей надежде, потому что Господь Своим крестом, на котором Он распялся, дошел до таких глубин падения, что пронзил этим крестом всю сердцевину человеческого отчаяния и греха. Не осталось ничего, что бы этот крест не победил, что бы он не сломил. . И не осталось ничего такого, до чего бы этот крест не достал, не дотянулся бы своей тягой к жизни и бессмертию.

И поэтому наш крест является единственной нашей надеждой на спасение, единственным нашим упованием на то, что наша жизнь изменится, если мы этот крест возьмем и за Христом его понесем. Это и значит – суметь отвергнуться себя. Это и значит суметь отбросить все, что мы называем своим, но что на самом деле не наше: грехи не наши, пристрастия не наши, изломанность души, смертность – не наша, это не то, что Господь нам дал, потому что к Богу это не относится, а что не относится к Богу, не может относиться и к нам. И как бы это к нам ни приросло, как бы это ни стало нашей маской, которая исказила наше собственное лицо, и каким бы образом это ни стало нашей кожей, но это не наше. Этого надо совлечься, как бы больно, как бы мучительно, как бы страшно это не было. Если мы сумеем так вот совлечься себя, отбросить себя, не испугаться погубить вот эту свою надуманную, пустую, бессмысленную жизнь, тогда мы приобретаем Христа, тогда мы приобретаем истинную жизнь вечную, которую Господь нам даровал своим распятием и своим воскресением.

Вера Петра и вера Павла

«… Кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10. 33), – предупредил Господь Своих учеников. После этого один из них, самый старший, отрекся от Христа трижды. И вот его память празднуется Церковью в эту субботу – память Петра, который, повторим, отрекся от Христа пред людьми.

Но Христос не отрекся от Петра ни пред Отцом Своим Небесным, ни пред людьми. Почему-то Господь не выполнил Свою угрозу.

Апостол Петр до прихода ко Христу звался Симоном. Имя Петр дал ему Господь, и означает оно – КАМЕНЬ. Камень – символ твердости и несокрушимости. Когда про кого-нибудь скажут: «Кремень!», не нужно объяснять, что имеют в виду.

Однако читатели Евангелия не увидят в Петре особой твердости. Есть в нем и пламенная вера, и любовь к Учителю, и решимость оставить все ради Господа, и послушание, но вот как раз твердости, кажется, совсем не хватает.

Однажды пришлось ему даже выслушать от Иисуса Христа такое: «отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мтф. 16:23). Разумеется, не самого Петра назвал Господь сатаной, но дал ему понять, кто искушает Его в лице Петра, говоря его устами: «Будь милостив к Себе, Господи!» (Мт.16:22).

О том, какими разными, очень не похожими друг на друга, были апостолы Петр и Павел, принято говорить каждый раз в день их памяти. Это понятно и правильно. Но то, что Господь призвал их в один и тот же день, – конечно, не совпадение случайное. И то, что Церковь, водимая Духом Святым, объединила их память так тесно, что даже образовались новые слова в русском языке, где два эти имени составляют одно целое (Петропавловск, Петропавловская крепость и т.д.) красноречиво говорит о том общем между ними, что гораздо важнее всех различий, какими бы большими они ни были.

Общее же – их пламенная вера, которую они не только имели сами, но которую распространили по всему миру. Хотя такое утверждение может вызвать недоумение. Взять Петра. Ведь не смог он в трудную минуту подтвердить свою близость Христу. Могут сказать (и говорят порой!): «Что же за вера, если отрекся? Да еще трижды! И разве такой поступок не перечеркнул его право называться апостолом и учеником?»

Ожидая встречи с Господом после Его воскресения, о чем думал Петр? Ведь понимал, что будет разговор и не простой. Мог ли ожидать того вопроса, который услышал, вопроса, который задают друг другу влюбленные, задают дети своим родителям и, наоборот, родители детям. Вопрос: «Любишь ли ты меня?» И как сладко слышать этот вопрос от тех, кого мы любим! Как сладко отвечать на него: «Люблю!»

Везде, где есть любовь, есть и это вопрошание. Порой оно не произносится устами, порой присутствует во взгляде, в интонации голоса, но всегда присутствует. Потому что любовь жаждет взаимности. Так бывает между человеком и человеком. Но так же бывает и между человеком и Богом.

На праздничной утрени в День святых первоверховных апостолов Петра и Павла мы читаем отрывок из Евангелия от Иоанна, в котором рассказывается, как Господь Иисус Христос трижды задает этот вопрос апостолу Петру. «Симон Ионин! – обращается Иисус к ученику Своему, – любишь ли ты Меня?» (Ин. 21. 16). Получив утвердительный ответ, Господь снова задает тот же вопрос, а потом еще и в третий раз. И когда Симон Петр услышал его в третий раз, горько стало ему. Тот, от Кого он трижды отрекся, желал теперь трижды услышать от него подтверждения любви.

Тот, от Кого Петр трижды отрекся, встретившись с ним по воскресении, не упрекает, не стыдит, не осуждает: «Как же ты мог!», а спрашивает: «Любишь ли?». И никаких других слов произносить не надо, кроме «ЛЮБЛЮ».

Когда мы ощущаем вину перед Господом, какими словами можем выразить свое покаяние? «Сожалею»? «Раскаиваюсь»? Эти же слова мог бы произнести и Иуда Искариот. Он искренне сожалел и раскаивался. Он ощущал тяжесть своей вины настолько болезненно, что предпочел смерть жизни.

Не это примиряет нас с Господом. «ЛЮБЛЮ!» – вот чего Он ждет от нас, и если это слово мы можем произнести искренне, от всего сердца, мы прощены независимо от того, какой тяжести грех тяготеет на нашей совести. И наоборот, даже самое жгучее сожаление и раскаяние не помогут там, где нет любви. Так произошло с Иудой, которого раскаяние без любви толкнуло в петлю.

Наши отношения с Господом могут строиться только на любви. Ни на чем другом они построены быть не могут. «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (Лк. 7. 47), – говорит Иисус о блуднице, пришедшей к Нему с алавастровым сосудом, целовавшей Его ноги и мазавшей их миром. Но, конечно, и не только ей, но каждой грешной душе, которой овладела любовь.

Благословенна вера, которая дает силы не упасть. Но если все же упал? Тогда благословенна вера, не дающая впасть в отчаяние. Ведь именно в этом цель сатаны. Подтолкнув нас на грех, он сделал только полдела. Вот когда совершенный грех сломит наш дух, когда не будем видеть впереди уже никакой возможности возвращения к жизни – дело его сделано и цель достигнута.

Избежать слабости, падений, ошибок, а порой и преступлений не удается никому. Но нет такого греха, который невозможно искупить, если не поддался отчаянию. Как утешительна для нас история Петра! Для нас, то и дело совершающих что-нибудь совсем не соответствующее имени христианина, но ни за что на свете не желающих имени этого лишиться. Как радостно на примере Апостола Петра знать, что прощение греха, повторю, зависит не от его тяжести, а от того, что мы ответим на вопрос Спасителя: «Любишь ли ты Меня?» Если любишь – не сомневайся: прощен.

А Петр все-таки сделался камнем, тем камнем, на котором создал Господь Церковь Свою. В последующие годы он явил и твердость, и мужество. Бесстрашно проповедуя Евангелие, он претерпел множество трудов, скорбей и гонений и в конце концов принял мученическую кончину. В тот день, который мы теперь празднуем.

Слово «вера» было ключевым в проповеди Апостола Павла. Многим казалось очень спорным его утверждение, что человек спасается именно верою, независимо от дел Закона. На первый взгляд странно. Закон – труд, подвиг. Неуклонное следование предписаниям Закона на протяжении многих веков считалось единственным способом спасения. А тут: веруй и спасен! Не слишком ли просто.

В этом и упрекали Павла его противники, в том, что он предлагает очень упрощенный путь в Царство Небесное.

Однако, читая послания Апостола Павла, мы увидим, что не все так уж просто.

Если вера – это знание Символа Веры и согласие со всем, о чем он говорит, действительно Павел очень уж облегчает вхождение в Жизнь Вечную. Но верить во Христа, согласно Павлу, это:

Увидеть в Иисусе Христе идеал человека и загореться желанием стать подобным Ему насколько будет возможно.

Верить в то, что Он пребывает среди нас, что все совершаемое мною, совершается в Его присутствии.

Осознавать, что жизненный путь завершится встречей с Ним и эта встреча будет Судом, Судом страшным потому, что там я предстану не таким, каким кажусь людям и даже себе, а таким, какой я на самом деле.

Поверить в Царство Божие. То есть в то, что «сей» мир – не единственный, что есть иной мир, мир, где нет места никакому злу, никакой боли, мир, «идеже несть болезнь, ни печаль ни воздыхание, но жизнь бесконечная»; что Иисус Христос пришел в наш мир оттуда и соединившись с Ним, мы можем вселиться в этот мир, что стремление войти в Него, должно стать главным стремлением нашей жизни.

Увидеть в Нем воплощение Истины. Смотреть на все что происходит во мне и вне меня Его глазами.

Понять и пережить всем сердцем связь между Его смертью и моими грехами, осознать, что Он умер за мои грехи, что они прощены, если я каюсь в них и стремлюсь не повторять.

Поверить в Его любовь к людям, к каждому, к тебе конкретно. В такую любовь, какой никогда не смогут любить тебя самые-самые близкие и любящие.

Конечно, это далеко не все, что включает понятие ВЕРА, это первое, что пришло на ум, но даже если все названное есть, то разве не очевидно, насколько это больше любого Закона, любой суммы запретов и предписаний.

В День Апостолов Петра и Павла Церковь напоминает каждому из нас: Павел зовет жить верою в любовь к тебе Иисуса Христа, любовь на которую ты не сможешь не ответить, если ощутишь ее. Перефразируя Блаженного Августина, главную мысль Павла можно выразить так: «Люби Иисуса Христа и делай, что хочешь». Ведь даже любовь к человеку не допускает нас делать то, что ему неприятно. Тем более – любовь ко Христу. Потому что, завершим словами Павла, «ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем».

протоиерей Игорь Гагарин

НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИССЕЕ

Как прекрасно Спаситель не только знает душу человеческую, а и изображает её! Какие последние глубины человеческой души Он видит, все самые трепетные движения, чувства человеческие и их настоящую ценность — что в них добро, а что — зло. Никто не в состоянии описать душу человеческую и то, что в ней происходит так, как это делает Спаситель: всего только несколько слов и перед нами — образ всего человека!

Именно такова и притча Господа Иисуса Христа, которую вы сегодня слышали — о мытаре и фарисее. Конечно, она всем вам очень хорошо известна и пересказывать её совсем не надо. Какая картина внутренней жизни человека, души — что такое душа и что в ней творится — в этой притче нарисована! Так ясна эта картина, так она запоминается! Но однако же тем, кто часто слышал эту притчу и хорошо её знает, тем, кто часто стоял перед картиной, нарисованной в этой притче, может быть не всё в ней видно? И поэтому проповедники, священники должны кое-что в ней таким людям объяснить.

Два человека одновременно входят в храм — фарисей и мытарь. Один из них — фарисей — идёт, конечно, вперёд и становится, конечно, на видное место, достойное его. Кто такой фарисей, братья и сёстры? Это учитель, наставник, он принадлежит к той части верующих в ветхозаветной церкви, которая лучше всего исполняла Закон Божий. Фарисей отличается от других людей своим благочестием, он живёт по всем правилам веры. Он достоин уважения и привык к этому уважению, которое ему повсюду оказывали, и в храме — тоже. Потому он идёт и занимает достойное его место и начинает молиться.

Вместе с ним одновременно, как сказано, вошёл мытарь. Это человек, который занимался таким делом и так жил, что его не только не любили люди, а и не уважали. Он грешил постоянно. Как? Можно сказать — воровал: вот он должен наложить такой-то налог, подать на людей, а он накладывал побольше, что-то брал себе… И так далее, и так далее. Какими только грехами он не грешил… Вот этот мытарь входит в храм и занимает самое последнее, невидное место. И оба начинают молиться.

Как же молится фарисей? Он хвалит Бога. Он по-настоящему верующий человек, и он Богу, в которого верит безусловно, воздаёт хвалу. За что? За то, что он, фарисей, такой, какой он есть. «Я благодарю Тебя за это, Господи! Благодарю Тебя за то, что я не краду, не прелюбодействую, никаких грехов не совершаю, более того, я все правила веры исполняю так, как надо: два раза в неделю пощусь, и на церковь жертвую. Благодарю Тебя, Боже, за то, что я не такой, как остальные!» Он оборачивается, посматривает вокруг себя и видит мытаря: «Вот я не такой, как он — этот грешник!» И… указывает Богу какой он, и какой этот грешник, помогает Господу Богу разобраться в том, кто как следует живёт, а кто — нет!

Братья и сёстры! Фарисей, ведь, действительно не без добродетелей. Разве плохо и верить в Бога, и исполнять Закон Божий? Разве плохо подвизаться подвигом исполнения воли Церкви? — Очень хорошо, он это и делает и не лишён поэтому добродетели, он действительно благочестив. Тем не менее уходит он из храма осуждённым Богом, осуждённым Христом. А вот этот грешник, который только и молился несколькими словами — «Боже, милостив буди мне, грешному!» — выходит из храма оправданным!

Почему же это так? Да потому, братья и сёстры, что наши с вами человеческие понятия, о добродетели, о благочестии, распространённые и тогда, две тысячи лет тому назад, как и сейчас, они переоценены Христом. У Христа они — другие. Какие же?

Истинное добро и истинная добродетель — это любовь, только любовь! Это та самая любовь, которая раскрывается в душе человеческой подвигом смирения. Это та самая любовь, которая есть образ Божий в нас, потому что Бог есть любовь. Но этот образ в нас затемнён. А он раскрывается, становится светлым, действенным только силою смирения, когда человек научается себя смирять, когда он не ставит себя выше других, как ставил фарисей, когда в нём нет того самомнения, которое было у фарисея, когда он не гордится так, как фарисей гордился тем, каков он сам, когда ему совершенно чуждо это сознание добродетельного и благочестивого фарисея — «Я не такой, как они все, я лучше!» Потому что, когда есть такое сознание, то настоящей любви ни к Богу, ни к людям нет, и значит — нет ничего! Значит я — ничто! «Какие бы подвиги я ни совершал — говорит апостол Павел, раскрывая учение Христа — что бы я ни делал, какими бы я ни обладал дарами, познаниями, даже о Боге, что бы я с собой ни делал — всё имение своё раздал, тело своё отдал на сожжение — но если любви у меня нет, я — ничто!» И всё это идёт не только не на пользу, а во вред! Это всё, когда любви нет, кормит себялюбие, самолюбие, самомнение — то самое, которым страдал так фарисей и оказался осуждённым. А мытарь — оправданным, потому что в нём было столько смирения, которое способно раскрыть любовь и к Богу, и к людям…

250 лет тому назад наш замечательный святой, святитель Димитрий проповедовал на тему о мытаре и фарисее у себя в Ростове и говорил так: «Кому неизвестна — начал он так свою проповедь — притча о мытаре и фарисее? Кто её не знает? Что же я буду о ней говорить, буду её повторять? Пусть каждый думает о ней, понимает и толкует её как хочет. А я хочу спросить вас только об одном: К кому эта притча обращена? («Кому рече Господь притчу сию?») И тут же отвечает: «Фарисеом и фарисеом равным людям, которых среди нас так много…» Позвольте теперь и мне спросить: А мало ли их среди нас?

Фарисей так любил осуждать… Он ненавидел безбожников, между прочим. Он совершенно не мог общаться с людьми, скажем, неверующими… Фарисеям равны люди, которых среди нас очень много. Во многом, во многом — и в этом тоже — они похожи. Димитрий Ростовский говорил: «Какое велие зло? Это — самомнение», эта склонность возвышать себя и думать, что я — лучше других, лучше тех же безбожников. «Какое это великое зло!» — говорит святой Димитрий Ростовский. Мы можем только повторить эти слова. И повторяя их, заканчивая проповедь, напомню вам, как сам Спаситель окончил свою притчу: «Возвышающий себя унижен будет, а унижающий (смиряющий) себя будет возвеличен».

 

протоиерей Всеволод Шпиллер

О СКОРЧЕННОМ ТЕЛЕ И СКОРЧЕННЫХ ДУШАХ


Господь наш Иисус Христос посетил землю в силе и смирении, чтобы научить людей боголюбию и человеколюбию.Люди сами по себе бессильны; боголюбие исполняет их сил. Люди сами по себе кичливы; человеколюбие исполняет их смирения.

Боголюбие порождает и человеколюбие. Ощущение Божественной силы порождает смирение. Всякое человеколюбие без боголюбия ложно; а всякая иная сила, кроме Божественной, кичлива и немощна.

Но человек избрал нечто третье, не являющееся ни боголюбием, ни человеколюбием. Он избрал самолюбие – стену, отделяющую его от Бога и людей и обрекающую на полное одиночество.

Любя исключительно себя самого, человек не любит ни Бога, ни человека. Он не любит человека даже в себе самом. Он любит лишь свое мнение о себе, свой самообман. Если бы он любил человека в себе, то в то же время он любил бы в себе и образ Божий и вскоре стал бы боголюбивым и человеколюбивым. Ибо он искал бы и в других людях человека и Бога, предметы своей любви.

Но самолюбие вообще не является любовью – оно есть отречение от Бога и презрение к людям, явное ли или тайное.

Самолюбие не любовь, но болезнь, и болезнь тяжкая, неминуемо влекущая за собою и другие. Как при оспе жар неизбежно охватывает все тело, так при самолюбии пламя зависти и гнева овладевает всею душою. Самолюбивый человек полон зависти к тем, кто лучше его: или богаче, или образованнее, или более уважаем людьми. А от зависти неотделим и гнев, как жар от пламени; потаенный гнев, который время от времени пробивается на поверхность и, пробившись, обнажает все уродство больного сердца человеческого, отравленного ядом самолюбия.

Сегодняшнее Евангелие рисует нам ясную картину, с одной стороны, предивного человеколюбия Христова и, с другой стороны, отвратительного фарисейского самолюбия с завистью и гневом.

В одной из синагог учил Он в субботу. Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи; она была скорчена и не могла выпрямиться. 

Субботний день был для иудеев днем соборной молитвы, как для нас, христиан, – день воскресный. И хотя Господь наш Иисус Христос часто уединялся в пустынных местах, где целые ночи проводил в молитве, Он не уклонялся и от соборной молитвы в синагоге с народом. И вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу (Лк.4:16). Таким образом, Он имел обычай ходить в дом молитвы и не избегал молитвы общественной. Несмотря на то, что Господь не имел в этом нужды, Он поступал так по смирению и для примера нам. Сегодня вы от многих услышите гордые слова: «Я молюсь у себя дома, ни к чему мне идти в храм на молитву!» Так говорит неразумие и гордость. А пример Господа нашего Иисуса Христа ясно нас учит, что нужно делать и то, и другое: и тайно молиться в одиночестве, и явно в храме с другими братиями.

Но Господь ходил в церковь не только для того, чтобы молиться, но и для того чтобы учить людей. Сколько раз Он толковал в церкви Священное Писание, сколько предивных поучений дал людям, сколько изрек сладчайших слов, не записанных в Евангелии! И дивились словам благодати, исходившим из уст Его (Лк.4:22). Многие, весьма многие из сих животворящих слов благодати до нас не дошли, однако и дошедших достаточно для нашего умудрения и спасения.

Но Господь наш Иисус Христос ходил в церковь еще и для того, чтобы, если представится случай, своею силою помогать людям и таким образом свидетельствовать о Своем Божестве и мессианстве. Так Своим могуществом Он сотворил дело, о котором и повествуется в сегодняшнем Евангелии. В синагогу пришла и одна женщина, скорченная злым духом, скорченная не на неделю, месяц или год, но на целых восемнадцать лет. И не могла выпрямиться. С головою, пригнутой к коленям, эта несчастная не могла увидеть ни звездного неба над собою, ни человеческих лиц вокруг. Так злой дух постарался изуродовать потомков Адама и Евы, соблазняя их ложным обещанием, что они будут как боги, если только его послушают! И вместо того чтобы стать богами, праотцы человечества тотчас облеклись в звериную шкуру и в прах, а сия дочь их была так отвратительно скорчена, что, должно быть, внушала ужас людям и страх животным. Вот божественное достоинство, которое диавол обещал людям! И не могла выпрямиться. Восемнадцать лет не могла выпрямиться, но ползала по земле, согнутая, как тетива, с головой, склоненной к коленям. Разве это можно назвать жизнью? Нет, не жизнью, но наказанием. Недуг этой женщины был таким страшным и таким долгим, что видящие ее первый раз от нее шарахались, а знающие ее давно уже смотрели на нее не как на человеческое создание, но как на сухое искривленное дерево, которое остается только срубить и бросить в огонь. Это жестокосердие людей по отношению к уродам воистину не менее уродливо, чем само уродство.

Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: женщина! ты освобождаешься от недуга твоего. И возложил на нее руки, и она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. 

Сие дивное чудо сотворил Господь не по мольбе и не по вере женщины, но по Своему собственному побуждению и могуществу. Не является ли это ясной отповедью злорадно желающим умалить Божественное величие чудес Христовых, говоря, что якобы они были возможны только в результате самовнушения тех, над кем совершались? Где хоть капля какого-нибудь знахарского самовнушения у этой скорченной женщины? Она не могла даже видеть лица Христова от своего недуга. Она не просила Христа о милости и ни одним знаком не выразила свою веру в Него. Кроме того, эта женщина не была рядом со Христом, и не сама она приблизилась к Нему, но Он ее подозвал. Как пастырь, что увидел свою овцу, запутавшуюся в терниях, едва живую и безгласную, и сам первый позвал ее! Так и милосердный Господь, Пастырь Добрый, сам позвал свою овцу, которую связал сатана. Прежде всего Он обращается к ней: женщина! Он не говорит: калека! или: уродка! или: тень жизни! или: грешница! Но: женщина! Самим этим словом Господь ей возвращает ее утраченное достоинство. Затем Он освобождает ее от недуга и, наконец, возлагает на нее Свои пречистые руки. Чтобы был совершен дар Небесного Подателя земнородным! Сначала – сочувственный взгляд, затем – всемогущее слово, и в конце – милующая рука! Все то, чего эта женщина была лишена целых восемнадцать лет, Он дает ей. Ибо если кто-нибудь когда-нибудь и жалел ее, сожаление это было не чистым, но смешанным со страхом за себя и гордостью. Если кто-нибудь когда-нибудь и обращался к ней, то делал это по необходимости и тут же убегал от нее. А если кто-то, по необходимости же, вынужден был дотронуться до нее, то дотрагивался кончиками пальцев и спешил вымыть руки. А Господь наш Иисус Христос нарочно подзывает ее к Себе, и говорит ей цельбоносные слова, и возлагает на нее обе Свои цельбоносные руки. Он обращается с этой неизвестной женщиной, как отец со своей дочерью. Если бы таковая милость была направлена на сырую землю или на яркое солнце, земля бы сотряслась и солнце заплакало. Но эта милость была направлена на скорченную женщину, и женщина тотчас выпрямилась. Как кривой позвоночник выпрямился, не сломавшись? Как неподвижная шея повернулась без боли? Должны были пройти миллионы лет, говорят бессловесные умы в наше время, чтобы обезьяний позвоночник выпрямился и обезьяна стала человеком! Говорят так, не зная силу и могущество Бога Живаго. Взгляните, потребовалась, вероятно, всего секунда, чтобы от одного слова Господа нашего Иисуса Христа выпрямился позвоночник этой женщины, намного более кривой, чем обезьяний! Но как выпрямился позвоночник? Как повернулась шея? Как урод стал здоровым человеком? Как была отвязана связанная овца? Как безгласная мумия обрела голос и решилась заговорить? Обо всем этом не спрашивай, но иди и славь Бога, как славила эта женщина. И она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. Смотрите, как у нее с исцелением тела исцелилась и душа! Ибо лишь здоровая душа умеет прославлять Бога за всякое благо, с какой стороны и от кого бы оно ни приходило, в то время как душа больная, забывая Подателя всех даров, Бога, благодарит и прославляет смертные руки, через которые Бог часто посылает людям Свои дары. А Господь наш Иисус Христос как раз и хотел научить людей воздавать хвалу и славу Богу. Так, Он повелел исцеленному Гадаринскому бесноватому: возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог (Лк.8:39)! И повсюду, где Господь творил дивные чудеса, люди удивлялись и прославляли Бога. Потому Христос и мог, прощаясь с этой жизнью, сказать Отцу Небесному: Я прославил Тебя на земле (Ин.17:4)! Не служит ли все сие укором нам, которые, если сделают какое-либо добро людям, требуют, чтобы вместо Бога благодарили их? Всякое благо, принимаемое нами от людей, мы не от людей принимаем, но через людей. Это Отец посылает Своим чадам подарки через Своих же чад. Ибо есть Его радость и Его благоволение так поступать. Ему подобает вся слава и хвала во все времена и во веки веков.

Но этим Евангельский рассказ не заканчивается. До сих пор мы слушали о чуде Света, а теперь давайте услышим о чуде тьмы.

При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний.

Это говорит озлобленный сын тьмы. Словно бес, вышедший из скорченной женщины, вошел в него! Это говорит самолюбие, сопровождаемое своими неразлучными спутниками: завистью и гневом. Христос исцеляет, а он различает дни. Христос освобождает от сатанинских уз жизнь человеческую, а он различает дни! Христос изгоняет злого духа из болящей, а он гневается, что бес изгнан не через ту дверь! Христос отверзает людям небо и являет Бога Живого, а он сердится, что Господь отверз небо утром, а не вечером! Христос со свечою входит в темницу к узникам, а он укоряет Господа: почему Тот не отложил посещения до другого дня! Воистину, сей начальник синагоги есть в своем роде чудотворец! Чудеса, задуманные в его сердце в это мгновение, были ужасающи; правда, ему не хватало сил для их совершения. В это мгновение, если б он мог, он бы превратил и Христа, и исцеленную женщину, и весь дивящийся народ в прах и дым. И если бы он мог, он заранее отдал бы приказ, чтобы половина города провалилась под землю, лишь бы не произошло то, что произошло при нем, немощном и злобном свидетеле. Но все сии черные диавольские чудеса лежали, бессильные, в его сердце и едва могли доползти до языка и назвать себя по имени. А имя им было сатана, и фамилия – ад. Видите, как трусливо и подло оскорбленное самолюбие! Этот самолюбивый начальник синагоги не решается упрекнуть Христа, но упрекает народ. На самом деле в сердце он упрекает лишь Христа, а не народ, но языком говорит иначе. Ибо чем тут виноват народ? Если кто еще и виновен в сем благом деле, то выпрямленная женщина. Но чем виновата и бедная женщина? Она не бежала за Христом и не просила ее исцелить. Напротив, Христос подозвал ее и исцелил, без всякой с ее стороны надежды и неожиданно для всех, собравшихся в синагоге. Таким образом, ясно, что если кто-то и виноват во всем происшедшем, то это Христос. И все же начальник синагоги не смеет взглянуть в очи Христу и сказать: «Ты виновен!» – но направляет свое жало на весь народ и его упрекает. Можно ли представить лицемерие более очевидное и подлое? Потому Господь и называет его лицемером:

Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?

Господь знает сердца человеческие, и Он знает, что начальник синагоги в сердце упрекает Его, хотя языком адресует свой упрек народу. Зная сие, Господь не может позволить, чтобы народ терпел укоризну за то, за что лишь Он Сам ответственен. Светлейший солнца и чистейший хрусталя Господь не может лицемерить, то есть прикидываться ничего не понимающим и молчать, когда из-за Него ругают других. И поэтому, в то время как бессильный и безответный народ молчит и терпит несправедливый упрек со стороны своего начальника, Господь отверзает уста и отвечает. Лицемер! – обращается Он к начальнику синагоги, ибо читает в его сердце. Разве в субботу нельзя помогать людям, если можно скоту? Вол и осел ни одного дня не остаются привязанными к яслям и оставленными в темноте без света и воздуха, а женщина сия восемнадцать лет не развязана от сатанинского проклятия, и ты еще злишься, что и ей дана свобода? Воистину и тебя сатана связал не меньше, чем ее. Ей он голову привязал к коленям, а тебе – душу к субботе. И вот она освобождена, а ты остался связанным. Почему и ты не освобождаешься? Суббота дана людям, чтобы они помнили о Боге более, чем в другие дни. Не напоминает ли сие дело исцеления женщины о Боге более, чем сегодняшняя суббота, и более, чем все субботы от Моисея и доныне? Итак, не больше ли сие дело и субботы? И разве не видишь ты, что здесь Тот, Кто больше субботы? И не только субботы, но и храма (Мф.12:6)? Разве не чувствуешь ты, маленький начальник синагоги, что пред тобою стоит Начальник душ человеческих? О, если бы ты знал, как быстро пред Его очами все дни и ночи стекаются к устью вечности!

Но посмотрите, как Господь оказывает бедной женщине еще одну честь: Он называет ее дочерью Авраамовой! Этим Он хочет не только подчеркнуть ценность живой человеческой души вообще, в сравнении с бессловесными тварями, каковыми являются вол и осел, но и показать, насколько сия скорченная и связанная женщина выше лицемерного начальника синагоги. Что она была благочестивой и богобоязненной, видно, во-первых, из того, что, несмотря на свой страшный недуг, она старалась приходить в синагогу – слушать слово Божие и молиться Богу; а во-вторых, еще и из того, что, исцелившись и выпрямившись, она тотчас стала славить Бога. Так и праотец Авраам был благодарен Богу за всякое благо и терпелив в страданиях, нисколько не ослабевая в своей вере в Бога. Таким образом, она является истинной дочерью Авраамовой, не только по крови, но и по терпению и набожности; и более верной дочерью Авраамовой, чем этот начальник, который, как вообще все иудейские начальники, кичился своим происхождением от Авраама. В действительности же он есть изменник по отношению к Аврааму, а сия женщина – истинная дочь Авраама. Так как же ей не помочь? Чем тут мешает суббота? Суббота была отведена человеку для отдыха. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его (Исх.20:11). Но разве не должна отдыхать и душа, а не только тело? А для души отдых – не лежание и безделье, как для тела, но дела благие, дела милосердия, дела богоугодные. Сие есть истинный отдых души, ибо сие укрепляет ее здравие, дает ей силы и радует. Таков был смысл празднования седьмого дня, таков был дух закона Божия. В своей духовной помраченности и моральной гибели старейшины иудейские уже могли видеть только букву закона, и эту букву обожествлять. И вот закон, вместо того чтобы быть водителем по пути сей жизни, превратился в труп, который они тащили за собой. Но в данном случае ярость начальника синагоги против Христа была вызвана не столько ревностью о законе, сколько больным самолюбием. Как кто-то в синагоге может оказаться могущественнее, мудрее, милостивее его? Наружно он ревнует о законе Божием, а между тем языком цедит гной из своего покрытого язвами сердца! Еще и поэтому Христос называет его лицемером.

Своим ответом, острым как меч и ясным как солнце, Господь заставил замолчать и постыдил не только начальника синагоги, но и всех Своих противников.

И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его. 

Как легко защитить человеколюбивое дело! Бог стоит за таким делом, как свидетель и щит, и благое дело дает языку необоримое красноречие. Ответ Христа начальнику синагоги был таков, что вызвал стыд у противившихся и радость у всего народа. Народ радуется, ибо видит в Его речах сияние победы добра над злом, как до этого увидел его в Христовом чуде над скорченной женщиной и во многих других Его славных делах. И весь народ радовался о всех славных делах Его. Только одно славное дело было сотворено и разглашено – следовало другое, за ним третье, и так далее. Одно чудо подтверждало другое; каждое последующее свидетельствовало об истинности предыдущего; а все вместе они давали радость безрадостным, надежду безнадежным, утверждали веру в маловерных, укрепляли добрых на добром пути и отвращали заблудших с пути ложного, повсюду вызывая между людьми разговоры, что Бог посетил Свой народ и что приблизилось Царство Божие.

Сегодняшнее Евангелие весьма назидательно, даже если читать его поверхностно; но оно имеет и свой глубинный смысл, необыкновенно поучительный для нашей духовной жизни. Скорченная женщина означает скорченный ум всякого, кто не стоит близ Господа нашего Иисуса Христа. Человек со скорченным умом не может своими силами потянуться к Богу и Небу, он непрестанно пресмыкается по земле, питаясь землей, учась от земли, тоскливо веселясь от земли. В то же время скорченный ум является стесненным и ограниченным, ибо он делает себя зависимым от чувств. Он верит только чувствам. Он ищет своих предков среди животных, а удовольствия – в пище и питии. Он не знает ни о Боге, ни о духовном мире, ни о жизни вечной, а потому не знает и о высшей, небесной радости. Он безутешен, труслив, полон мук, тоски и злобы. Господь наш Иисус Христос подзывает к Себе такой ум, чтобы выпрямить его, просветить и обрадовать. Если тот приблизится к Нему быстро, как эта скорченная женщина, то воистину будет выпрямлен, просвещен и обрадован и изо всех своих сил станет благодарить и прославлять Бога. Если же не придет к Нему, то помрачится и окончательно умрет во грехе своем, как сказал Господь неверующим иудеям: и умрете во грехе вашем(Ин.8:21). Так происходит с умом чувственным, земным, скорченным, пресмыкающимся по земле. Но не лучше и уму малосильному и грехами расслабленному, не верующему в истинность даже того, что он признает истиной, но не имеющему сил стряхнуть с себя ложь и к Истине приблизиться. И когда он слышит зов Истины, он сразу находит отговорку, отвечая: «Сегодня суббота, не могу – ты меня позвала в неподходящий день!» Или: «Жестоки твои речи, не могу – ты должна позвать меня другими словами!» Или: «Я молод и полон жизни, не могу – ты со своим зовом должна подождать, пока я еще немного позабавлюсь ложью!» Или: «У меня жена и дети, не могу – ты должна сначала о них позаботиться и только тогда меня звать!» Или что-то другое, десятое, сотое! Расслабленный ум всегда отыщет какой-нибудь смешной повод, чтобы не следовать за Истиной. А Истина зовет раз, и другой, и третий – и уходит, и расслабленный ум остается пресмыкаться во прахе и умирать во грехе. А к тому, кто в этой жизни отверг призыв Истины, неожиданно придет смерть, возьмет его и затворит за ним врата земной жизни. И такой человек не дождется ни возвращения в сию жизнь, ни покаяния в жизни вечной, ни милости на Суде Божием.

А смерть близ есть, и Суд Божий близ – два страшных напоминания о том, что и наше покаяние должно быть близ. Если наше покаяние не будет ближе и быстрее смерти и Суда Божия, то оно навсегда останется вдали от нас. Сейчас оно в наших руках, и мы еще какое-то краткое время можем пользоваться им. Так поспешим же воспользоваться покаянием, ибо оно есть первое, начальное лекарство для души человеческой. Стоит только покаяться – и тогда сразу пред нами распахнутся более удаленные двери, и будет нам указано, что делать дальше. Пока человек находится в этом смертном теле, его дух всегда скорчен, в большей или меньшей степени. Но Христос призывает всех скорченных духом, душою и умом. Он Единый может выпрямить то, что искривили мир сей и силы адские. «Человек! Женщина! Дитя!» – зовя нас, Он хочет этими именами возвысить наше достоинство и скрыть наши истинные имена, постыдные и греховные: «Слепцы! Калеки! Прокаженные! Нищие!» – и молчащие трубы духа, забитые грязью, выпрямить, очистить и сотворить звонкими трубами славы Божией. Чтобы и мы, трубя о ней, прославили на небесах, в царстве светлых ангелов и просветленных святых, Христа Бога нашего. Ему же подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

святитель Николай (Велимирович)

БОЖИЙ ЗАКЛИК

Воля Божа завжди вища за волю людську. Завжди у Священному Писанні Господь каже Своє перше слово. Ось чому в Євангелії ми читаємо: “Не ви Мене обрали, але Я вас обрав“, – говорить Господь (Ін. 15:16).

І ми тут – не за власним бажанням, а за Божим закликом. Господь покликав нашого прабатька Авраама, батька віруючих. Не Авраам покликав Бога, а Бог покликав його і сказав: йди, і твори волю Мою. Так само було і з пророком Мойсеєм, якого Господь спонукав на великі діяння. Так було з усіма іншими Божими мужами, яких Він закликав на служіння. Так само сталося з Дівою Марією, яку Отець Небесний покликав на великий подвиг, – бути Матір’ю Визволителя роду людського. Звичайно, Вона не чекала, звичайно, Вона була збентежена, як каже нам євангеліст Лука, збентежена благою ангельською звісткою. “Як же станеться це?” (Лк. 1:34) – запитала Вона.

І коли закликає нас Господь, ми, смертні, грішні люди, маємо бути готові прийняти Його слово. Інакше воно прозвучить, як глас вопіющого в пустелі (Мк. 1:3), який ми не почуємо, і підемо своєю життєвою дорогою глухими до Його заклику.

Тому все ті, хто був покликаний Богом і виконав Його волю як зміг, – вони готувалися до цього. Душа їх була готова. І немає сумніву, що Діва Марія, Назаретська Діва, яка жила, ніким не відома, у безвісності, Вона теж була готова до явлення ангела, який Їй сповістив про велику честь стати Матір’ю Господа. Як Вона готувалася, Священне Писання не говорить – євангеліст нам просто свідчить, що ангел Гавриїл був посланий у Назарет до Діви, яка була обручена з Йосифом.

Але старовинне передання розповідає нам про найголовніше, про те, що з дитинства батьки присвятили Її Богові. Так, із самого дитинства! І сьогодні ми святкуємо підготовку цього великого сосуду Божого, Пресвятої Матері, до ангельської звістки. Нехай ми нічого не знали б про це, ми все-таки повинні були б здогадатися, що не випадково Бог обрав саме Її: Вона була готова, воля Її була спрямована до Господа, серце Її було відкрите Небу.

Її приводять у Храм, оскільки Вона сама стане Храмом Божим. Але якщо древній Храм мав Святе святих закритим, то Мати Божа явила нам Сина Свого, Який відкритий усім, відкритий кожному, хто хоче почути Його голос, сприйняти Його благодать, увійти до Його спасіння і в радість вічного життя.

Тому і ми з вами, наслідуючи всіх обранців Божих, повинні прагнути бути готовими прийняти Божу благодать, Божу силу. Готувати себе молитвою, зосередженістю, відвідуванням храму, участю у таїнствах, постійним читанням Слова Божого, вірою, вірою, і ще раз вірою. Віра – довіра до Бога – відкриває наші вуха до слова Божого, відкриває наше серце до прийняття Його великої благодаті і спасіння. Бо спасіння наше є таємниця Божа і таємниця людська. Без людини Бог не може спасти людину. Без нашої участі, нашого серця, нашої волі Боже спасіння пройде повз, як промінь світла, що намагається проникнути в будинок, але щільно закриті віконниці і товсті стіни не дають проникнути туди променю світла.

Так відкриємо віконниці своєї душі, відкриємо двері свого серця, щоб Слово Боже могло увійти до нас. Амінь.

протоієрей Олександр Мень

Сегодняшнее евангельское чтение

Для каждого христианина рассуждать о Боге, о Его слове есть насущная потребность. Христианин, если он хочет быть истинным христианином, должен дышать евангельским духом и жить евангельской жизнью. Евангельский дух соответствует потребностям нашей сущности, евангельская жизнь—жизни нашей бессмертной и богоподобной души.

Святое Евангелие учит человека всему доброму и святому. Оно облагораживает наши нравы и чувства, желания и запросы. Евангелие учит любви к Богу и к ближнему.

Итак, один законник, как мы слышали только что из евангельского чтения, приступил ко Христу и спросил: «А кто мой ближний?» (Лк. 10,29). В нынешний век трудно разобраться, кто для нас ближний, трудно не потому, что век плохой, а потому, что мы, живущие в этом веке, плохие. Мы готовы скорее изливать любовь на дальних наших, ибо кто дальше отстоит, того легче любить, легче и заботиться о нем на расстоянии. Человечество на земле по различным причинам разделено ныне. Это еще больше затрудняет ответ на вопрос: кто же ближний мой?

Шел один человек из Иерусалима в Иерихон. По дороге на него напали разбойники, которые раздели его, изранили и ушли, оставив его едва живым (Лк. 10,30). Шел по той дороге священник и, увидев его, прошел мимо. Шел второй представитель религии—левит и тоже, посмотрев, прошел мимо. Шел третий человек—са-марянин. Самаряне по закону не общались с иудеями, и было бы не удивительно, если бы он, подобно двум первым, прошел мимо. Но именно этот самарянин и оказался самым ближним несчастному человеку. Он, говорит Евангелие, сжалившись над израненным, перевязал ему раны, возливая на них вино и масло; затем посадил его на своего осла, привез в гостиницу и дал денег содержателю гостиницы, чтобы тот смотрел за ним. Таким образом, самый далекий человек стал самым близким, потому что спас человека. Вопрос: кто наш ближний?—должен беспокоить всех людей, особенно верующих.

Много еще разбойников бродит по лицу земли, и многое множество людей, израненных духовно и физически, живет на земном шаре. Одни страдают от кровопролитных междоусобных браней, другие—от нищеты, третьи—от избытка и т.д. И все это не оттого, что жизнь сама по себе плоха,—плохи люди.

Опыт учит людей: если в жизни сеешь зло, зло и пожнешь; если не любишь правды, тобой тут же овладевает неправда; если не любишь людей, тебя захватывает ненависть; если не любишь мира и не защищаешь его на земле, тебя будет мучить недоверие и неустройство. Получается так, что жизнь свою чаще всего портят сами люди, нанося раны себе и ближним. У кого-то не сложилась личная жизнь, у кого-то неудачи в семье, у кого-то нет мира под общей крышей; кто-то обижен, кто-то унижен, кто-то оскорблен или не замечен. Все мы легко ранимы, и каждый из нас в какой-то степени ранен и оставлен до времени при дороге. И как важно в таких случаях помнить евангельский закон: чего хочешь себе, желай и делай другому.

Шедший из Иерусалима в Иерихон и попавший в беду человек—это каждый из нас. Добрый же самарянин— это Господь, Который не проходит мимо никого, но врачует всяческие раны и в сердца наши изливает милость и благодать. Но Он ждет, чтобы мы осознали важность и необходимость Его помощи, и, поступая по Его примеру, помогали людям—нашим ближним и дальним. Всякий, кто нуждается в помощи,—наш ближний, и оказавший эту помощь становится ближним ему. Помощь может быть разной—и материальной и духовной, выраженной в слове или в деле, и даже в человеческом участливом взгляде. В добродетелях люди роднятся и приобретают себе многое, сами становятся ближними, в первую очередь Христу, а затем друг другу. Другого быть не может, ибо «так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф.25,45).

Христианское милосердие не измеряется величиной или показной стороной милостыни. Оно должно исходить от добрых чувств и сердечных порывов. Однажды богатый человек вышел погулять, и поскольку он не собирался уходить далеко от дома, то не взял с собой денег. На пути встретился ему нищий, который усиленно просил подаяния. Чем больше богатый доказывал, что у него ничего нет, тем усерднее просил нищий. Тогда прогуливающемуся ничего не оставалось, как братски пожать руку нищего. Это оказалось самым высоким благодеянием для просящего человека, которому никогда и никто этого не делал и который, будучи на грани отчаяния, почувствовал себя тоже человеком. Вспомним, как Христос оценил жертву бедной вдовы, опустившей в церковную кружку последние две лепты. В двух лептах было ее сердце и ее душа.

Какие бы преграды ни разделяли людей, они не достигают небес, они земные и всегда преодолимые. Долг каждого христианина—делать добро всем нуждающимся в нем, независимо от их положения, убеждений или отношения к нам. «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас… Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» (Мф.5,44,46-47). Тот, кто делает добро для рекламы, лицемерит. Он тем уже получает свою награду, награду лицемера.

Христос дал нам пример подлинного милосердия: и разбойник на кресте, и блудный сын, и многие Им облагодетельствованы. Он и ныне не проходит мимо нас, каждому милосердствуя. Господь сказал законнику: «Иди, и ты поступай так же» (Лк. 10,37), как поступил милосердный самарянин. Эти слова относятся к каждому из нас. Это программа, указанная Господом. Примем её к сведению и к руководству.

митрополит Владимир (Сабодан)

Сегодняшнее евангельское чтение

Сегодняшнее евангельское чтение нам повествует о двух чудесах Господних: об исцелении женщины, которой никакие человеческие силы, никакое человеческое знание, никакая добрая воля людей не могли помочь. И о том, как в ответ на мольбу родителей, в ответ на их скорбь и тоску Спаситель Христос вызвал обратно к жизни земной молодую девушку.

Много рассказов в Евангелии о чудесах Господних: и каждый из них, являясь одновременно и исторической реальностью, говорит нам нечто и о нас самих. Изо дня в день с каждым из нас происходит чудо Божие: силой Божией мы остаемся живыми: силой Божией мы восстаем от болезни: силой Божией от отчаяния мы возвращаемся к надежде, от греха возвращаемся к чистой, просветленной жизни. Это такие же чудеса, как исцеление тела. И мы привыкли к ним, и мы считаем это обычным, потому что так постоянно нас взыскует Господь Своей милостью, Свои любовью и Своей творческой, восстанавливающей силой. Но вот, случись с другим человеком нечто подобное тому, что с нами бывает постоянно, покажись нам, что человек до конца стал зол, потемнел беспросветно, умер душой, что нам никакими силами – ни убеждением, ни пристращенном, ни мольбой, ни любовью его не вернуть к жизни – и уже подобно людям, которые окружали одр умершей девочки двенадцати лет, мы говорим Господу: Ты ничего не можешь сделать, – зачем Ты пришел? Что Ты можешь сделать: этот человек уже умер, ему возврата к жизни нет… Мы забываем про дочь Иаирову, мы забываем про ребенка, которого в Наине воскресил Господь, забываем про Лазаря. Но главным делом, забываем о том, как Господь нас от смерти восставляет к жизни все время: от греха, от злобы, от отчаяния, от потемнения души, от того, что ничего в нас, как будто, живого не осталось, ходим, будто труп… И если всмотреться в этот рассказ, мы видим, как Христос идет в этот дом горя, в этот дом, где есть подлинное, истинное горе матери, отца, настоящих, подлинных друзей – и общее сострадание, сочувствие других: и мы слышим, как Ему говорят: Зачем Ты пришел? Она умерла!.. И Христос берет с Собой только трех учеников, которые по рассказам и житиям представляют собой образ веры в лице Петра, любви – в лице Иоанна и праведности – в лице Иакова. С Собой берет Он и мать и отца, которые представляют собой чистое горе. II в этом контексте веры, надежды, и чистоты, и подлинной мольбы о истинной, реальной нужде Христос восстанавливает умершую к жизни.

Это могло бы случаться постоянно вокруг нас: я не говорю о телесном воскрешении, но говорю о воскрешении душ человеческих. Но мы так часто стоим между чудом и человеком, и говорим: Стоит ли обратиться к Богу, – что Он может сделать?.. Несколько лет тому назад, когда я говорил о возможности определенному человеку ожить, стать новым, творческим, мне было отвечено: Никакая сила из него человека не сделает!.. II тогда я обратился к говорящему и спросил: А скажи – неужели ничего Господь в твоей жизни не совершил? Неужели Он тебя не изменил до самых глубин, когда ты к Нему обратился?. И когда этот человек мне ответил: Да, с тех пор, как я стал православным, все стало ново, – я сказал: II ты после этого смеешь говорить, что Господь бессилен другого восставить?..

Вдумаемся в эти случаи: и в евангельский рассказ, и в тот случай, который я вам поведал: вдумаемся, потому что вокруг нас бесчисленное множество людей, которым нужно ожить душой, нужно обновиться, стать новыми людьми – но мы их ко Христу не приводим: мы не говорим им, что все возможно, мы не зажигаем в них такую надежду, такую веру, такое вдохновение, которые могут сжечь все, так, чтобы осталось только пламенение и свет.

Вдумаемся в это, и когда встретим человека, который нам кажется мертвым, – приведем его к Тому, Который есть и Жизнь, и полнота жизни, и Любовь.

митрополит Антоний Сурожский

ВОРОГ ДИЯВОЛА ЧИ ДРУГ БОЖИЙ?

У наші дні – втім, як і в усі попередні епохи – досить поширеною хворобою є боязнь бісів. Деякі православні публіцисти навіть стверджують, що “боротьба з бісами – одне з головних завдань християнства”. Малоцерковні люди в масовому порядку з приводу і без їздять на “вичитку”, неначе вигнання бісів – це щось подібне до засобу від нежиті. Подібно до старозавітних євреїв багато християн бояться, з одного боку, якось ненароком осквернитися, а з іншого боку – самим осквернити якусь святиню дотиком до неї в “нечистоті”. Чимала увага приділяється пристріту, порчі, чаклуванню.

І от цей євангельський епізод (так само як історія Іова) дуже красномовно свідчить: біси не можуть зробити нічого без дозволу Господнього.

Чи може, чи повинен після цього християнин сприймати диявола як повноцінного учасника його духовного життя, як гідного супротивника?

Читаючи Євангеліє, ми бачимо, що не лише сам Спаситель виганяв бісів, але таку владу і силу Він дав і учням. Відправляючи апостолів на проповідь, Христос напучував їх такими словами: “Хворих зціляйте, прокажених очищайте, мертвих воскрешайте, бісів виганяйте” (Мф. 10:8). І коли сімдесят апостолів повернулися, вони з радістю сказали Учителеві: “Господи, і біси коряться нам в ім’я Твоє” (Лк. 10:17). Що ж відповідає Ісус? “Я бачив сатану, що, як блискавка, впав з неба. Ось даю вам владу наступати на змій, і на скорпіонів, і на всяку силу вражу; і ніщо не зашкодить вам. Однак тому не радійте, що духи вам коряться; а радійте тому, що імена ваші записані на небесах” (10:18-20).

Не в боротьбі з бісами суть християнства, і не для боротьби з сатаною втілився Господь. Мета Боголюдини – врятувати Своє створіння. І якщо для цього треба перемогти диявола, значить, той буде переможений. Але це не мета, а засіб.

Багато що з того, що відбувається в нас, з нами і навколо нас, примушує думати, що ми живемо в останні часи. Але для когось це означає швидкий прихід Спасителя, а для когось – настання епохи антихриста. Звідси – боротьба з ІНН, спалювання паспортів, закапування в землю і тому подібне.

Так, є і те, і друге. Прийде Христос, але прийде і антихрист. Проте від нас самих залежить, на що ми будемо витрачати наші душевні сили, чому приділяти увагу, до кого приліплюватися розумом і серцем.

У певному віці діти (особливо дівчатка) починають “дружити проти когось”: головною основою для зближення стає неприязне ставлення до однієї з однокласниць. Але варто зникнути цьому зовнішньому чиннику (наприклад, об’єкт цькування переходить в іншу школу), як “дружба” або розсипається, або терміново шукається новий ворог, бо жодного позитивного, самодостатнього змісту в цих стосунках не було.

Щось схоже відбувається і з нашими палкими борцями: за боротьбою проти антихристового духу якось абсолютно забувають про Христа. Спаситель – живий, люблячий, милосердний – відсовується на другий план або ще далі, а метою життя стає боротьба з глобалізмом, лібералізмом, екуменізмом та ін. Годі і говорити, що такий стан розуму і серця призводить до озлоблення душі, а до християнства подібна боротьба має дуже опосередковане відношення.

Ми, як сказано в Символі віри, “чекаємо життя будучого віку”. Не чекаємо з похмурою рішучістю кончини цього світу, але чекаємо і сподіваємося на вічне життя в Царстві Отця, в єдності любові з усіма, хто Христовий. Тому – краще нам бути друзями Божими, ніж ворогами диявола. Адже правда?

священик Федір Людоговський

Притча про сіяча

Проповідь о.Іоанна на тему євангельского читання цієї неділі — притчі про сіяча.

ПРО ТЕ, ЩО ДИВО Є РАДІСТЬ І БОРГ

Усі, у кого були діти, можуть згадати жахливі ночі відчаю. Хворе немовля кидається в жару, усі молитви промовлені, а коліна вже не відчувають болю. Глибокою задушливою ніччю приходить думка:

– Невже дитя помре? Господи, навіщо Ти дав мені Його?

Але якщо ще помолитися, вже над силу, якої немає, то можна почути:

– Ти думав, Я тебе забув? Ти думаєш, що я люблю Мого чоловічка менше за тебе? Якщо Я дав, то не для того, щоб забрати.

Але смерть іноді все ж забирає дітей.

Багато причин смерті дітей. Один Бог знає чому їх треба узяти назад.

Важко відспівувати дітей. Із зусиллям прагнеш не проектувати на себе горе батьків, зібрати почуття силою волі і сказати щось утішливе людям, які скуті горем. На чоловіків я прагну не дивитися. Жінки стискуються, закривають очі долонею, і згадується: “Рахиль плаче за дітьми своїми і не хоче втішитися” (Єр. 31:15).

Нам тільки і залишається ловити серцем ледве чутний голос, що приноситься невидимим вітром з іншого світу. А ще є надія на зустріч усіх нас разом: Бога, мене і померлих – єдина пігулка, що вгамовує внутрішній біль.

Коли в царя Давида захворіла дитина, то він так відчайдушно і пристрасно молився, що слуги боялися за нього і за себе. Коли ж немовля все ж померло, то ніхто із слуг не наважувався підійти до царя і всі запитували:

– Якщо був убитий горем під час хвороби, то, що з ним станеться зараз, після смерті?

Почувши про смерть, цар встав із землі, змінив одяг, попросив хліба, і обличчя його просвітліло: “Доки дитя було живе, я постився і плакав, бо думав: хто знає, чи не помилує мене Господь, і дитя залишиться живим? А тепер воно померло; навіщо ж мені поститися? Хіба я можу повернути його? Я піду до нього, а воно не повернеться до мене” (2 Цар. 12:22,23).

Він став тихий і рівний, бо точно знав, що Господь насправді благий і милостивий. Наш плач буває від двох причин. Смерть близьких людей дуже болюче ампутує в душі щось таке, що ніколи не може бути забутим і хворітиме завжди. Але це лікується, частково, новою любов’ю чи новою дитиною. І цей плач вибачний.

Але інший плач – з жалості до себе – ображає недовірою і Бога, і померлого. Він усувається вірою.

Віра – це здатність бачити Бога серцем і розумом, частково входити в Його задум. Віра спрямовує до Небесного Отця розум і почуття, і вони, рано чи пізно, зустрічають Його, як наїнська вдова зустріла Христа. Не думаю, що це було для них двох простою випадковістю.

Воскресіння сина наїнської вдови, Юліус фон Каролсфельд
Ми не знаємо, що сталося з померлим сином наїнської вдови. Чи був він убитий, чи помер через необережність, або його відвідала рука Божа. Знаємо тільки те, що життя вдови після смерті єдиного сина поступово перетворилося в жорстоку муку. Знаємо, що вінець її життя був би для неї дуже суворий.

Але от у міських брамах зустрілися дві процесії – Христос з учнями і вбита горем мати з плакальниками.

Зустріч була напрочуд демонстративною. Учитель не міг пройти байдуже, не сказавши хоч би пару слів про природу смерті і про горе. Уся подорож Христа країною – це був суцільний майстер-клас і пошук наочних прикладів. Усі Його чудеса нанизані в логічний ланцюжок. І щоб вставити наступну ланку, Ісусу доводилося відшукувати наступного кандидата на диво, іноді в місцях досить віддалених одне від одного. Він знаходив знакові життєві ситуації і давав на їх прикладі переконливі зразки ставлення Бога до людини. Під час цих, як би випадкових, зустрічей Христос мотивував учнів і оновлював суть договору Небесного Отця зі Своїми дітьми.

До певного часу, Христос просив учнів і народ тримати чудеса в таємниці. Заднім числом ми тепер розуміємо, що це робилося для того, щоб Ізраїль завчасно не побачив того, Кого спочатку прославить, а потім уб’є. Ісусу було необхідно зібрати достатню кількість учнів. Йому було важливо, щоб у цих учнів була накопичена певна сума духу і знань. Голгофа не мала статися дуже рано, інакше б нова закваска не змогла б підняти світ.

Коли критична маса була досягнута, тоді почався тріумфальний хід Христа в Єрусалим. Ховатися вже не було сенсу, і чудеса стали творитися демонстративно. Ізраїль перевів свій важкий тисячолітній погляд на загадкового Проповідника з Галилеї.

Причому, тепер ясно, що ці гучні зцілення були не лише демонстративні, але і відбивали напрям думки і побажання Христа відносно учнів.

Попереднім дивом, до вступу в місто Наїн, стало зцілення слуги римського офіцера. Тим самим, Спаситель вказав на те, що Його нива і Його люди – це не лише Ізраїль та юдеї, але інші землі та інші народи світу.

Сотник перед Христом, Паоло Веронезе
А у воскресінні сина наїнської вдови, Христос, по-перше, готував учнів до сприйняття Своєї смерті і наступного воскресіння. У цей час Ісус вже точно знав, що буде вбитий, і звертав увагу учнів на можливість воскресіння в принципі. По-друге, Він вказував на тих, кого Він шкодував у першу чергу, і на тих, на кого варто звернути особливу увагу учням – на слабких і нещасних. У них закладалася закваска загальної любові.

Газетні богослови неправильно розмірковують про те, що Господь прийшов тільки до струджених і обтяжених. Він прийшов до всіх. Прийшов, щоб усім нагадати про любов. Убогий творить любов вдячністю, беззлобністю і негордістю. Багатий – щедрістю, милістю і хвалою Богу. Метою Бога по відношенню до людства було оголошено формування союзу любові. Тут, на землі, Христом набираються кадри для вічної небесної громади.

Ця нещасна мати не була знайома Христу і, звертаючись до неї, Він показав, що для Божих людей миттєва чуйність до горя повинна поширюватися на всіх людей, які бажають її прийняти. З другого боку, нам стає ясно, що зустріч з Богом – це завжди відміна горя і початок радості. Тому цю зустріч варто всіляко наближати.

Ці два дива, що йдуть підряд, – була гучна заявка Христа Ізраїлю:

– Я – Він. Я прийшов.

Ізраїль почув, здригнувся і став пильно вдивлятися.

При читанні цього уривка Євангелія варто здригнутися і нашому серцю. Добре було б, якби ми не забули свій батьківський досвід і ніч відчаю. І згадуючи час, коли ми, стоячи на колінах перед ліжечком вже не мали ні сліз, ні надії, перейнялися б співчуттям до тих матерів, які сьогодні виплакали всі сльози над узголів’ям хворих або вмираючих дітей. Озирнемося, чуже горе зовсім недалеко. Воно поруч, варто тільки розплющити очі і серце. Згадаємо про те, що гроші, витрачені на розкіш і дурниці, – це гроші, вкрадені в нещасних і в Бога. Я знаю одну людину, яка купила за двісті тисяч доларів домашній програвач для вінілових дисків. Але я не знаю, що вона скаже із цього приводу ангелам, які незабаром розвернуть книгу її життя. Згадаємо, що час, витрачений даремно, – це час, вкрадений у молитви про нещасних. Хіба ми не зустрічали людей, які сплять біля телевізора?

Але серед нас живуть не лише незнані страждальники. Між нами ходять таємні справжні християни, жертвами яких воскресають ці діти. Не потрібно зменшувати свої здібності і можливість допомогти. Після багатих людей, готових давати гроші на лікування, вступають бідні християни. Коли кінчається сила грошей, настає час дива і сили нашої загальної молитви за цих дітей. А вона творить дива. І ми зобов’язані творити дива.

Для таких таємних праведників готується Царство Небесне. Де ми опинимося?

священик Костянтин Камишанов

МЫСЛИ О ГЛАВНОМ
  • Сколько отнимешь у тела, столько придашь душе. cвятитель Василий Великий
ПОМОЧЬ СТРОИТЕЛЬСТВУ ХРАМА
Храм Стрітення Господнього © 2012-2021. Всі права захищені.