Vel_Pist_2019.jpg
ЦЕРКОВНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
СРЕТЕНСКИЙ ЛИСТОК
listok
ПРАВОСЛАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Записи с меткой «Неделя торжества Православия»

Мысли о Православии

Православие — что оно?
Особое слово… Слово, имеющее большую притягательную силу. Для многих, многих — святое и дорогое слово, не легко определимое и, в то же время, простое и понятное. От некоторых слышим укор: «Зачем у вас на собраниях, в речах, так часто бряцают словом: «Православие?» Может быть иногда они и правы в своем протесте. Не следует из дорогого людям понятия создавать боевой, ходкий термин, говорить о нем там, где оно мало ценится, делать из него боевой мяч в общественных культурно-политических собраниях. Бережно следует хранить это имя, эту нашу словесную святую эмблему.

Говорить о Православии не значит непременно пытаться дать исчерпывающее определение. Делиться мыслями о дорогом бывает потребностью, приятно — просто «поделиться;» никто вас не осудит, если вы только в идеальном свете будете говорить о любимом.

Скажут, не смело ли — высказывать свои мысли о нем? Не нужно ли прежде самому подняться на всю духовную высоту его, чтобы судить о разнообразных сторонах его? Можно ли охватить его полноту?

Разве не лучше — совсем не говорить, из опасения сказать не всегда умело? И не в праве ли каждый из нас хотя бы так судить о нем, как судим о величественном храме, осматривая его с погоста и смотря вглубь его, с его паперти?

НЕРЕДКО У ЛЮДЕЙ, стоящих дальше от Церкви, малочувствующих дыхание ее, туманное и расплывчатое представление соединяется со словом «Православие».

«Это нечто среднее между католичеством и протестантством…»

 

«Вы о каком спрашиваете: об официальном Православии?» — отвечают вам.

«Православие это соборность, участие клириков и мирян в управлении церковном.»

«Мы должны держаться Православия, потому что оно наше.»

И ПРАВДА: что такое Православие? Какой отличительный, существенный его признак:

Консерватизм ли, сберегающий в чистоте учение семи вселенских соборов?

Суровость ли, выраженная в постах и длинных богослужениях?

Разнообразие ли форм Богопочитания, соответствующее потребностям духовной жизни человека? Народность ли его, легко придающая религии национальный колорит?

Почему говорят: «Это православно, а вот это у вас или у них неправославно?»

Предполагаются какие то принципы для этих ответов. Каковы они? На историческом ли основании (так, мол, в «истории Православной Церкви») или на идеологическом («это соответствует православной идее») решаются эти вопросы?

ИТАК, с какого времени существует слово «Православие?» «Вот вы сказали о древнем Православии: но ведь Православия до разделения Церквей не было?» — говорят вам.

«Напрасно вы так думаете», — отвечаете вы.

Как только обнаружилась в Церкви Христианской необходимость оберегать истину от возникших заблуждений, (а заблуждения возникли уже в апостольский век), появилось понятие «правого исповедания истины», как это мы слышим в литургической молитве, идущей от древней Церкви, о епископстве «право правящем слово истины» (2 Тим. 2:15). Кристаллизовалось это выражение в одно слово при тяжелых арианских волнениях в Церкви. Св. Афанасий Великий почти всю свою жизнь посвятил защите Православия от арианства. Св. Епифаний называет Афанасия Великого «отцом Православия». Исидор Севильский в книге «Начала» говорит: «Православный есть тот, кто право верует и сообразно с таким верованием правильно живет». Великие восточные Отцы Церкви 6-го века вообще постоянно пользуются этим наименованием; а св. Григорий Богослов употребляет его в сочетание слов, столь часто повторяемом в наши дни, именно: «страждущее Православие» (Слово 6-ое св. Григория Богослова).

После шестого вселенского собора, когда возникли споры об иконопочитании и, таким образом, о внешних формах богопочитания, понятие «Православия» расширились на весь круг христианского богословия и богослужения. До разделения Церквей «ортодоксия» — православие мыслилось необходимым признаком истинного христианства и на Востоке, и на Западе. Когда произошло отпадение Римской церкви от единства церковного, оба классические, скажем лучше — древне-церковные понятия: а) «православный» и б) «кафолический-вселенский» сохранились и на Востоке и на Западе; но при этом сохранились так, что одно стало доминировать здесь, а другое там; каждое стало своего рода знамением Церкви: на Востоке — «Православие» т.е. забота о сохранении — прежде всего — чистоты исповедания; на Западе «Вселенскость — католичество-кафоличность», как выражение идеи мирового распространения или веры в мировое призвание. Именование Церкви Христовой «кафолической» осталось, конечно, и на Востоке, как она именуется в Символе Веры (в славянском переводе — «соборную»), но здесь, на Востоке, это именование сохранило то место в ряду других необходимых признаков Церкви: «единой, святой, апостольской», какое получило на втором Вселенском соборе, т.е. не будучи выделяемо в особое, доминирующее над другими признаками положение.

Церковь и Православие
ТАК КАК МЫ приняли христианство в период, когда уже фактически совершилось отделение Запада от Церкви Восточной, то для нас в обиходной речи понятия: «истинная Церковь» и «Православие» имеют не только одно и то же значение, но как бы имеют одно и то же содержание: истинная Церковь есть Православие, и Православие есть истинная Церковь. Но так как Церковь это люди, а Православие — вера и богопочитание, то все же необходимо, когда говорим специально о Православии, различать эти два понятия, Церковь — «кто?», Православие — «что?» и «как?» — дом Божий или семья Божия; Православие — ценность ее, духовное богатство.

Ведя речи о православном и неправославном, надо сделать еще одну оговорку. Дело в том, что еще в первом тысячелетии, до печального факта разделения церквей, и Восток и Запад получили большое число таких особенностей, которые зависели от причин не вероисповедного значения, а от географических и других условий, от разницы культур греческой и римской. Географическая отдаленность Запада от Востока, разделенных Средиземным морем, препятствовала однообразию в формах богослужения и в других сторонах церковного быта. Греческий язык, господствовавший на Востоке, и латинский, ставший культурным языком Запада, увеличивали эту обособленность.

Так появились еще до отделения Рима в двух частях Церкви своеобразные черты, не зависевшие по существу от сохранения истины или уклонения от нее. Во втором тысячелетии, поскольку эти черты продолжали существовать, они уже стали представляться характерными, отличительными для того и другого вероисповедания. И теперь нужно уже нередко усилие для того, чтобы определить, зависит ли та или другая особенность от духа римского католичества или православия, или же это только результат причин этнографического, лингвистического или другого характера.

И все таки нужно признать, что почти каждая, даже не существенная особенность того или другого исповедания каким-то своим углом входит в самый дух своей Церкви. Любая частность, пусть она не коренится в мировоззрении, все же соответствует ему: в одном случае соответствует православному, в другом — католическому или какому-либо иному.

Основной Признак Православия
«ДУХ ПРАВОСЛАВИЯ:» это часто употребляемое выражение указывает на внутреннее единство, гармонию, обнаруживающиеся в нем. Трудно уловить этот дух, определить его, сказать, в чем он состоит. Так же, а может быть труднее, чем определить дух протестантства и католичества. Но мы в праве поставить вопрос по иному: от чего зависит дух Православия, как он создается? Есть ли он среднее из суммы многочисленных признаков православного исповедания, подобно тому, как говорят о духе города или страны, или он есть выражение идеи, лежащей в самой основе Православия? Иначе говоря, представляет ли само Православие сумму исторически накопленного духовного знания и опыта или, в своем существе, оно само есть идея — ряд идей, служащих для всей полноты Православия тем, чем корень служит для ствола и ветвей?

Уже само слово: «Православие» говорит об идее и называет ее. О какой идее? Формулировать ее можно по разному, но приведенная нами историческая справка о древнем употреблении этого термина и филология слова говорят, что этой идеей, прежде всего, является правда: искание правды и верность ей, охрана ее. «Познайте истину, и истина освободит вас». «Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам».

Искание Истины и верность ей — вот основной признак Православия. И этот принцип истины в Церкви Православной, в ее истории, в ее деяниях всегда признавался (и был действительно) основным, решающим, кардинальным. «Не вселенскость, а истина». Ни опасения раскола церковного, ни авторитет иерархический, научный, богословский или какой-нибудь иной, ни давление государственной власти, даже авторитет собора — ничто не останавливало той стихи в Церкви, которая, как сильное морское течение, неудержимо стремилась всегда до конца к выяснению и торжеству христианской истины. Так это было в эпоху монофелитства, когда преп. Максим Исповедник не отказался от защиты православного учения, даже видя в числе своих противников трех патриархов и императора; так было и в столетний период иконоборчества.

Данное или искомое?
«Ищите прежде правды Божией».

ТАК ЧТО ЖЕ ПРАВОСЛАВИЕ? Искомое или уже данное? Цель, вечно уходящая вперед или достигнутая? Где его искать: в будущем или прошедшем?

Православные образы святых и Богоматери, вид православного храма, устав православной благочестивой жизни, аскетика, догматика, богослужения, этика, обычаи и обряды — разве все это не «данное», разве это не богатство достигнутого, разве не выражение уже воплощенной идеи?

Православие осуществлено. В очень большой степени оно приняло статические, твердые формы.

Это понятно. Вторую тысячу лет переживает Церковь, несущая и хранящая Православие. Христианское сознание внушает нам уже все чаще, что мы ближе к концу истории, чем к ее началу. Весь опыт Боговедения, духовной жизни уже дан нам в жизни и творениях Святых Церкви Христовой, в ее истории и ее уставах.

И нам остается углубляться внимательнее в настоящее или вглядываться взором в прошедшее для того, чтобы изучать родное Православие.

ПРАВОСЛАВИЕ — перед нами, у нас, оно уже дано, имеет свое готовое содержание и формы. Но религия есть жизнь. И Православие не представляет собой накопления готовых ответов на все могущие волновать нас вопросы; оно само ставит перед нами проблемы, решения которых — по голосу нашего христианского сознания и совести — требует от нас. Поэтому Православие есть не только данное, но всегда искомое.

Каждый день ставит перед нами вопрос: как поступить? И несмотря на опыт не только наш личный, но и богатый опыт прежних поколений, жизнь постоянно ставит нас перед дилеммой: где дорога, куда идти? Где правда, где лучше?

Мнений много: истина одна. Приняв в руководство мысль действовать так, как велит наша совесть, мы все еще не раз колеблемся: а как же следует поступить по правде, по Божьему, как лучше?

Так бывает и в вере, в христианском деле, в церковной жизни. Есть догматика, каноны, христианская этика, опыт Церкви: однако, как часто можно слышать вопрос: православно ли то или другое? Какое решение, какой поступок соответствует духу Православия? На вопрос: «что православно?» — ответ готов: «православно то, что наилучше». Но не всегда ясно: что наилучше?

И вот здесь мы прислушаемся к голосу той православной стихии, в которой духовно живем или, по крайней мере, с которой всегда соприкасаемся, и, погружаясь в нее глубже, находим настоящий православный ответ, согласный с голосом нашей совести и нашего разума. Этот ответ рождается интуитивно, но он должен быть подтвержден канонами Церкви, Евангелием, общим преданием Церкви. Истина, рождающаяся в тайниках души, должна быть истиною и при свете дня.

Так получается рядом с термином «Православие» другой термин: «православность». Он обозначает ту трудно определимую словами линию, которая относится к частностям церковной жизни: к музыке, к церковному чтению, иконописи, к обрядам.

ПРАВОСЛАВИЕ не только нечто данное, но и нечто искомое. Как много волнений пережила Церковь, пока она установила ту целость христианского мировоззрения, которую мы теперь принимаем в готовом виде, как православное исповедание веры!

Какими потрясениями, жертвами сопровождался период догматических споров! Какими, наконец, потерями — потерями целых областей и народов, оставшихся в ересях и в расколе, оплатила Церковь отстаивание правды христианской и церковной!

Так на деле оправдала Церковь исповедание, на его хоругви начертанное: «Православие».

Это не значит, что Церковь равнодушна к земной кафоличности: к потере или сохранению в себе своих членов, или равнодушна к распространению Евангелия до концов вселенной, что она мало дорожит единством, что она не скорбит об отпадениях от единства, что она замыкается в себе, что она не стремится занять первое место, которое по праву ей принадлежит среди христианских исповеданий.

Но сама действительность, история потребовала от Церкви именно служения Православию: борьбы за христианскую истину. И в эту борьбу уходили духовные силы одного за другим поколений Церкви на Востоке в первом тысячелетии ее истории.

«Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам». Окончательная победа, торжество в духовной области принадлежит не тому, что обладает силой, массой, средствами борьбы, талантами, а тому, кто несет правду. Истина даже до последнего момента может пребывать в меньшинстве и в тени. В ходе длительного процесса, в ходе мировой истории нас не должно ослеплять ни количественное превосходство — чужое или наше — в тот или другой исторический период, ни внутренняя или внешняя организация, ни другие видимые преимущества. «Сила Божия в немощи совершается». Победу дает последний момент. А до наступления этого последнего момента важно сохранить и уберечь свой стяг, соблюсти истину, сохранить «Православие».

И мы знаем, что ереси и всякого рода неправославие — дело не только прошлого. Ереси и неправоверие могут быть и в будущем. И Церкви предстоит всегда стоять бдительно на страже как против ересей, идущих извне, так еще больше против лжеучений, возникающих внутри, среди членов самой Церкви.

Значение «канонов»
ДОСТАТОЧНО НЕ УДЕРЖАТЬ РУЛЬ, слегка лишь изменить направление, — и тогда неизбежно следует уклонение от цели, сначала незаметное, а со временем все увеличивающееся. Поэтому, дорожа правильностью, нужно проверять себя. У мастеров — ремесленников существуют «правила», по которым они выравнивают теряющие должную форму предметы. Такие «правила», или правила, имеет и Церковь. По-гречески они называются «канонами» (канон — правило, образец: термин, употребляемый ап. Павлом в посланиях Гал. 6:16; Филип. 3:16). Устройство Церкви, ее законы определяются правилами св. Апостолов, правилами св. Отец, правилами Соборов церковных, или канонами Церкви. Христианин в своей личной духовной жизни руководится и выправляет себя «молитвенным правилом:» утреннее, вечернее, правило ко св. Причащению и др. Задача этого правила не в том только, чтобы удерживать человека в молитвенной дисциплине и побуждать к молитвенному усердию: оно имеет широкое значение. Содержание образцовых святоотеческих молитв «правила» выравнивают нравственное сознание человека и его взгляд на самого себя, указывают ему, чего и как ему нужно просить у Господа, как веровать, как приносить покаяние и как воспитывать себя духовно.

Равным образом в подобных нормах-правилах нуждается и церковное творчество и искусство: оно должно быть удерживаемо в правильном русле строя и предания церковного. Так это и есть. Не даром определенный ряд церковных песнопений получил именование «канонов», и эти группы церковных песнопений как раз особенно известны богатством мыслей и выражений, художественностью форм, несмотря на строгое соблюдение правил их построения. И православная живопись и зодчество имеют свои церковные «каноны», по верности которым часто определяется их церковно-историческая ценность.

Православие динамично или статично?
«Сохранить», «уберечь», «быть верным преданию Церкви» — не культивирование ли это консерватизма? Не характерен ли для Православной Церкви застой, взгляд: «наши деды так жили и спасались, с тем же хотим и мы оставаться. Нам ничего нового не нужно?»

В консерватизме упрекают Православную Церковь нередко.

Правда, очень часто говорят и наоборот. Не обвиняют ли, например, протестанты православный Восток в том, что он в своем церковном развитии пошел слишком далеко вперед, вводя новое и новое в область церковных понятий и обычаев, от чего якобы необходимо вернуться назад к старому и первоначальному строю первых веков христианства?

Но этот консерватизм Церкви не диктуется ли логикой истекающего тысячелетия? Если суждено быть когда-либо воссоединению Церквей, то на какой основе может оно состояться, как не на взаимном признании догматических и канонических положений, общих обеим Церквам Востока и Запада до начала разрыва? И Церковь Православная, ничего не изменившая в своем догматическом исповедании и каноническом строе, в любой момент готова к принятию воссоединения на этой единственно возможной основе.

И в то же время Церковь второго тысячелетия есть непрестанное движение вперед. Православие не статично, а динамично. О православном Востоке, пробывшем в плену у мусульманских народов более тысячи лет, трудно сейчас говорить. Но в славянских странах, вслед за рождением их в христианстве, эта динамика выразилась в создании церковно-славянского языка, в свободном сочетании христианства с народным характером, в обрядовых реформах, в развитии иконописного и церковного пения, в прославлении новых святых, в составлении новых молитв и песнопений, а главное — в силе духа, то глубоко в тайниках скрытого, то раскрывающегося в своем величии в соответствующие моменты жизни Церкви Христовой.

«Ищите прежде всего Царствия Божия и правды Его».

ИСКАНИЕ ПРАВДЫ, как основной принцип, внушает на первый взгляд предположение, что Православие преподносится нашему сознанию, как сила познавательная, как мысль, как деятельность ума, хотя бы и благочестивого, как нечто от «рацио».

Но как раз именно «Православие» отметает рассудочность, рационализм. Из трех крупных вероисповеданий, православное вероисповедание наимение рационалистично.

И носит оно имя не «правомыслия», а «православия», т.е. прославления Божия, в котором, вообще говоря, главное место всегда и везде занимает молитва.

Уже отсюда видно, что носитель православного духа — не ум, а сердце.

И действительно, понятие «сердце» занимает в православной психологической терминологии первое место. Кроме того, это слово имеет гораздо более глубокий смысл, чем в нашей обыденной речи. Это не орган «чувства», как мы привыкли говорить, а та таинственная область души, посредством которой мы в наибольшей степени соприкасаемся с Богом, но которая может оказаться и под влиянием темной силы: область, в которую входит и т. наз. Подсознание и интуиция: область не исследуемая нашим умом, ибо ум представляет собой как бы надстройку над ней. Поэтому в творениях православных Отцов Церкви и подвижников говорится, так же как и в Слове Божием, о «помышлениях сердца» и о «пожеланиях сердца» наряду с «пожеланиями ума» и «мыслями ума».

«Блаженны алчущие и жаждущие правды».

Правда — истина, как правое исповедание веры и как соответствие слов мыслям человека; правда нравственная, как соответствие поступков велениям христианской совести, и правда благодатная — отдание себя спасающей милости Божией — создают праведность как объединение всех «правд», т.е. то состояние христианской личности, когда человек сам становится «праведным». Кротость, чистота души, молитвенность, то что выражено у Апостола в словах: «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и непорочного духа» — вот тип православного христианина, как он дан не в умозрении и отвлеченном идеале, а в быту русского, принявшего Православие с Востока, верующего народа под характерным наименованием «праведника».

И с этим понятием также обычно соединено искание. Не одно «благочестие» и не просто «добродетельность» характеризуют праведника ( добродетельных народ называет «хорошими людьми»): а «искание спасения во Христе», принятие на себя подвига, отказ от своего, отказ от благ жизни, пренебрежение своими правами, сопровождают то неустанное «алкание и жажду правды», за которыми открывается человеку зрение Царства Небесного; наконец, борьба за правду Христову, стояние за нее до конца, без компромиссов, без сделок с совестью.

Истинное Православие есть непрестанное движение вперед не только в целом, но в индивидуальном своем проявлении.

Прославление Бога
«Православие:» если первая половина слова говорит о православии, правильности, правде, требуемых от христианина, то вторая зовет к славе Божией. «Слава Божия» — это вторая идея, заключенная в слове «Православие». Она внушает нам, что все стороны христианства: мировоззрение, отношение к людям, личное спасение — покрываются и объединяются главным, именно прославлением Бога.

Если «слава Божия», то, значит, богослужение, молитва лежит в центре православного внимания.

Но, конечно, слава Божия заключается не только в богослужении. «Прославляйте Бога в телах ваших и душах ваших, которые есть Божии». Это значит: нравственная жизнь, нравственная чистота есть не только условие богоугодной молитвы, но сама по себе она есть прославление Бога, богослужение.

Далее, богомыслие, созерцание умом и сердцем благости, милосердия, премудрости и всемогущества Божия и преклонение сердца и ума перед тайнами величия и человеколюбия Божия есть такое же прославление Бога.

Однако в основе Православия остается прославление богослужением молитвенным. И это потому, что православная молитва — богослужение церковное — объединяет все. Она — воздух Православия. Чтобы в этом убедиться, достаточно войти в содержание православного богослужения.

«Непрестанно молитесь», — поучает Апостол. Этим он внушает нам необходимость трезвения души посредством постоянного памятования о Боге. Этот завет Апостола исполняется как в молитве отдельных христиан, так и в общественном богослужении. Учение о личной непрестанной молитве — основа науки святых подвижников Церкви о спасении. Образец ее: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня», или краткое: «Господи помилуй» — это не просьба Отцу Небесному о своих нуждах, а покаяние и сокрушение о грехах перед нашим Спасителем.

Общественная молитва, как она предписывается в Православии совершенным и полным церковным уставом, созданном в монастырях, распределена так, что она совершается почти непрерывно, в храме ли, или переносимая в кельи, днем и ночью, и в старину были монастырские храмы с «неусыпаемым» богослужением. Часы 1, 3, 6, 9-й — часы дня — сменялись междучасиями; в повечерии, полунощнице и утрени проходила ночь.

И хотя жизнь с ее требованиями и препятствует приблизиться к уставному идеалу (как в приходских условиях, так и в большинстве случаев и в монастырском быту), однако, православное богослужение характеризуется своей продолжительностью и содержательностью.

«Молитесь друг за друга». Память Церкви о входящих в нее членах поддерживается путем постоянного поминовения по именам за богослужением лиц, духовно близких молящимся, хотя часто и отдаленных от них огромным пространством, особенно — страждущих, больных, находящихся в путешествии. Память эта не прекращается и по смерти, и часто молитва об усопших продолжает возноситься не только через десятки, но через сто лет, после их кончины: так продолжается через Церковь общение с усопшими отцами и братьями в молитве нашей о них и в невидимой для нас взаимной молитве их о нас.

«Едите ли, или иное что делаете, все во славу Божию творите». «Все хорошо, и ничего не предосудительно, если принимается с благодарением, ибо освящается словом Божиим».

Эти апостольские слова объясняют нам, почему в православном строе жизни церковная молитва так часто выходит за пределы храма и, так сказать, входит в самую гущу народного быта.

Многим православным это освящение природы и быта казалось и кажется чем-то языческим, остатками дохристианских обычаев и обрядов. Но эта близость к жизни лежит в духе Православия. Торжественные освящения воды с выходом на источники в дни праздника Крещения, в Преполовение и 1-го августа; освящение полей весной, стад, освящение домов и всех хозяйственных помещений святой водой; освящение снедей на св. Пасху; освящение фруктов, начатков овощей, цветов, начатков полевых злаков после жатвы, святые иконы и знамение Креста Господня — в домах, на перекрестках улиц, на площадях, на воротах: все это примеры освящения Церковью всей жизни вне храмов. Общественной молитвой благословляется весь земной путь христианина от дня его рождения. Молитва в первый день по рождении, с наречением имени, крещение, молитвы в сороковой день, моление перед началом всякого доброго дела, перед путешествием, в болезни, благодарственные моления и другие входят в обиход церковно-бытовой.

«Благослови, душе моя, Господа и вся внутренняя моя — имя святое Его!» «Всякое дыхание да хвалит Господа!»

Эти две мысли псалмопевца воплощаются в Православии в наиболее полном виде.

«Вся внутренняя моя» благословляйте Господа: все способности и таланты призываются и привлекаются к прославлению Бога.

И потому мы не только мыслью обращаемся к Богу, но славим Его речью, не только речью, но и пением; и живописью и другими благообразными искусствами. Мозаика и фрески, ткани и золотое шитье, резьба и умеренная скульптура-рельеф, поскольку она своею телесностью не закрывает духа, ювелирное искусство, архитектурное искусство и другие проявления человеческого таланта находят себе место в прославлении имени Божия и святых Его.

И в руках православного христианина вся природа, «всякое дыхание» да хвалит Господа.

Освящение воды, свет свечи в руках молящегося, фимиам благовонных веществ, вербочка в день Входа Господня в Иерусалим и цветы в день Пятидесятницы — эти дары природы призываются быть органами и нашей хвалы Бога.

Келийка или скит монастырский в таинственной глубине леса, часовенка или крест над источником, паломничество за десятки и сотни километров — все это есть то общение человека с природой, когда они соединяются в общей радости преклонения перед творческой и промыслительной благостью Божией.

Но увы, ныне все это на нашей  Родине разрушено, изгнано, осмеяно! Общественная молитва зажата в стенах немногих храмов. Свобода ли это религиозной жизни?

протопресвитер Михаил Помазанский

Неділя Торжества Православ’я

Проповідь прот.Сергія Волянського в першу неділю Великого Посту, коли Церква святкує Торжество Православ’я.

Неделя Торжества Православия

Первое воскресенье Великого Поста Церковь празднует как день Торжества Православия. Исторически этот праздник связан с окончательной победой над ересью иконоборчества, что в течение нескольких веков терзала православный мир.

Современному человеку иногда кажется, что иконопочитание — это некая частность в мире православного богословия. И он недоумевает, почему торжеством Православия именуется победа именно над иконоборческой ересью, а не над какой-нибудь другой.

Иконоборцы утверждали, что Бога изобразить нельзя. Православные же отцы, защищая предание Церкви, ставили почитание икон в теснейшую связь с самыми основами христианства. Да, действительно, Бог непознаваем, невыразим и неизобразим. Но Тот, Кто выше всякого человеческого слова, благоволил родиться как человек. Тот, Кто невидим, стал видимым через принятие человеческой природы, и потому о том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, — ибо жизнь явилась… возвещаем вам (1 Ин. 1, 1). Слово стало плотию (Ин. 1, 14), и Боговоплощение сделало возможной икону. И потому можно быть православным, не имея икон,- в недавние годы мы вновь пережили время торжества иконоборцев, и многим приходилось молиться без икон. Но нельзя быть православным, отвергая иконы. Тот, кто не признает возможность иконы, отрицает самые основы христианского свидетельства с Боге, ставшем человеком.

Так мы видим, что в живом организме нашей Православной Церкви все удивительно едино и соразмерно. Все взаимосвязано в живом росте Церкви как Тела Христова. Нельзя по своему частному разумению отсекать любую ветвь Православного Предания, не рискуя при этом задеть самые основы нашей духовной жизни.

Потому не случайно день торжества иконопочитания — это день всего Православия.

Не случайно и то, что днем Православия названо первое воскресенье Великого Поста. Этот день венчает собою неделю особых молитвенных трудов. Греческое слово «ортодоксиа» означает и «правильное величание», и «правильное учение», то есть его можно перевести на русский язык не только как «Православие», но и как «Правоверие». И замечательно, что в славянские языки вошло именно первое значение этого слова: «Право-славие». Славословие, по учению Святых Отцов, есть высшая ступень молитвы, ибо являет чистую и бескорыстную радость души о своем Господе. Весь смысл духовной жизни заключается в том, чтобы научить человека не просто правильно богословствовать, но правильно молиться. Вспомним, как в Великом Каноне, который мы слушали на этой неделе, пелось о том, что Божию Матерь мы «православно величаем».

При таком — литургическом — понимании Православия как умения правильно славить Господа, правильно строить свою духовную жизнь становится понятно, почему день Торжества Православия приходится именно на сегодняшний день. Ибо когда же человек более способен к славословию, если не в это воскресенье: всю неделю мы провели в покаянии, в исповедании пред Богом своих немощей, и вот, оплакав свои согрешения, мы тем не менее приступаем к Чаше, ибо Господь пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 13). И как же не возблагодарить Господа за его милосердие к нам, как не воспеть нам песнь Господню!

Но Православие невозможно и без Правоверия. История Церкви показывает, что там, где нарушалась правая вера, начинает разрушаться и духовная жизнь. Ведь в зависимости от того, как люди мыслят о Боге, они создают свои представления о спасении, об отношениях Бога и человека. И если учение о спасении, о конечном предназначении человека окажется ошибочным или неполным, то и духовная жизнь человека окажется урезанной и неполноценной.

Потому в догматических спорах речь идет не о формулировках и не о теоретической правоте. Речь идет о понимании самой сути отношений Бога и человека и в конечном счете о понимании самого человека. И потому нельзя нам забывать слова Апостола: Я знаю, в Кого уверовал (2 Тим. 1, 12).

Сегодня нам чрезвычайно важно знать нашу веру, ибо вновь приходит время борьбы за Православие. Многими «учителями» и многими изданиями сейчас предлагается Церкви так переосмыслить свою веру, что живая душа Православия исчезнет.

Одни уверяют себя и нас, что Православие — это некая национальная идеология. Мы же должны знать, что Православие — это поиск жизни в Боге и что всякое государственное и национальное устроение жизни для нас вторично.

Другие говорят, что Православие — это культура, некое «культурное наследие». Мы же должны знать, что Православие — это не создание культурных форм, а сокровенное стяжание Духа Святого.

Третьи утверждают, что Православие — лишь одна из исторически сложившихся форм христианства и что она должна быть превзойдена в слиянии всех христианских конфессий. Мы же желаем соединения христиан не на минимальной основе нашей общей веры (которая на деле окажется максимумом безверия протестантского мира), а на той предельной полноте Богоданного откровения, что было дано Святым Отцам. Ведь никогда в духовной жизни нельзя равняться на слабейших, но, напротив, все время должно искать более опытных и духовно более богатых наставников.

Приходят еще некие и говорят, что Христос — это один из «учителей человечества», такой же, как Будда, Конфуций или Кришна. Но мы должны знать, что Христос — не просто учитель или пророк, Он Сам Господь, ставший человеком, чтобы спасти людей. И спасает Он нас не только Своим словом и Своей проповедью, но прежде «сего Своим Распятием и Воскресением и ниспосланием нам Святого Духа. И потому мы знаем, что всякий, кто учит о спасении помимо Креста и без Воскресения — не от Бога послан.

Но, конечно, главное наше духовное оружие в защите Истины — это наша молитва. Если мы по нашему духу, а не только по имени будем подлинно православными, Господь Сам Своею благодатью будет споспешествовать нам.

Будем же молиться за нашу Церковь, которой угрожают сегодня и лжеучения, и расколы. Будем молиться за наше Отечество, чтобы оно вновь вернулось ко Христу и чтобы невзгоды, что мы переживаем ныне, способствовали не помутнению разума людей, а, напротив, просветлению их совестного чувства. Будем молиться и за нас самих, чтобы в оставшиеся дни Великого Поста преуспеть в духовном исцелении. Будем молиться о том, чтобы Господь даровал нам дух истинной и православящей молитвы и ввел нас в радость Своего Воскресения!

Патриарх Алексий II

«Православия память празднующе…»

Первое воскресение Великого Поста Церковь посвящает празднованию Недели Православия. Этот праздник был установлен в память о седьмом Вселенском соборе, на котором Церковь исповедовала догмат об иконопочитании, отвергла ересь иконоборчества и произнесла анафемы (отлучения) на тех, кто не исповедует православную веру. Вселенских соборов было всего семь, и поэтому Седьмой Вселенский Собор завершает собой время установления вероучительных догматов. Время идет, люди меняются, но вероучение Церкви остается неизменным-и это один из признаков истины-истина не изменяется.

Только что мы прочли небольшой отрывок Евангелия от Иоанна, в котором рассказывается о том, как к Спасителю пришли первые апостолы, а именно как Филипп нашел Христа, а потом рассказал об этом своему брату Нафанаилу. Он говорит ему, пойдем, я нашел Христа. Дело в том, что весь ветхозаветный мир жил ожиданием Христа Спасителя, примерно как мы сейчас живем ожиданием Второго Пришествия Христова. Нафанаил сразу спрашивает своего брата, откуда Он, откуда Мессия? Это не просто праздный вопрос, так как Христос должен был обязательно происходить из рода Давидова и быть рожденным в родном городе Давида-Вифлееме. Но Филипп ответил ему, что речь идет об Иисусе из Назарета. Назарет в то время был совсем маленькой деревушкой, мы бы назвали его хутором-три дома, да два двора. он был настолько мал, что его даже историки забыли описать среди израильских городов. Нафанаил говорит, что разве может быть Мессия рожден в таком маленьком незначительном городке? Но его брат находит самые нужные слова, он говорит: « Пойди и посмотри сам », то есть, то что я знаю, словами описать нельзя, ты просто иди и сам смотри и решай-верить тебе или нет.

С такой же проблемой сталкиваются все те, кто нашел Христа и пытается об этом рассказать своим близким. И такие проповедники понимают, что им не хватает слов, что нет ни в каком языке таких слов, которыми можно было бы выразить все то, что они во Христе нашли. Говорят, что в английском языке религиозных терминов есть почти 14 000 слов, но, думаю, что если бы составители этого словаря попытались бы рассказать о своей личной встрече с Богом, то они бы просто воспользовались словами апостола Филиппа-« Иди и смотри ».

И Церковь все две тысячи лет так и говорит-иди и смотри. Потому что все наше Богослужение, все творения святых отцов-они показывают путь ко Христу-иди и смотри.

Когда Нафанаил поверил своему брату и пошел увидеть Спасителя, не надо было ему рассказывать о том, что Христос родился в Вифлееме, что его мать и мнимый отец из рода Давидова-достаточно было того, что Христос просто заговорил с ним. Так и в жизни бывает. Есть очень много умных людей, которые прочли много книг, написали много научных трудов, у некоторых даже волосы все на голове выпали от учености, но с ними Христос не говорил и потому эти люди при всей своей учености верят в сказки, и сколько бы они не прочли, они все равно остаются с закрытыми глазами. Верят в большой взрыв, в то, что все само собой, случайно получилось, что вся вселенная, со всем ее многообразием-это дело слепого случая. А есть и другие люди, их гораздо меньше, это мудрые люди, которые встретились со Христом. И они встретившись с ним поняли что-то такое важное, что не поймешь, даже прочитав все книги Нью-Йоркской библиотеки. Такие люди стали апостолами, проповедниками, они еще со времен земной жизни Христа ходят по городам и селам и говорят: « Смотри, я нашел Мессию, иди и посмотри на него ».

К сожалению есть и такие люди, которые говорят почти теми же словами что и апостолы и проповедники, но они призывают идти и смотреть не на настоящего мессию, а на придуманного ими идола. Таких людей мы называем еретиками. И именно сегодня Церковь совершает праздник своей победы над лживыми учениями-ересями, которые придумывались людьми для того, что бы увести их от пути ко спасению. В первое воскресение Великого поста мы провозглашаем Неделю Православия, то есть праздник истинной веры.
Правильно верить в Бога-это очень важно. Потому что правильная вера дает правильные понятия о Боге. Если эти правильные понятия (мы называем их еще догматами) хоть немного изменить, то через какое-то время мы окажемся в ситуации, что бог (именно так, с маленькой буквы) в которого мы верим совсем не тот Бог, о Котором говорит Евангелие. Такой ложный бог будет радоваться убийствам, толкать нас на такие поступки, за которые нам будет потом стыдно. Стоит только что-то изменить в догматах и все наши отношения с Истинным Живым Богом могут испортиться. Поэтому Церковь так серьезно относится к своему вероучению, к догматам и правилам веры. Их обязательно нужно знать, и вы их, конечно знаете, потому что мы произносим их каждое утро и каждую Литургию. И сегодня мы будем их произносить, перед Евхаристическим каноном говоря « Верую во Единого Бога Отца »… Это наше исповедание веры, которое мы говорим две тысячи лет ни в чем его не изменяя. Наши предшественники сохранили истину, не растворившись в этом мире. Мы тоже призваны к этому-быть свидетелями того, что Церковь, которую создал Христос, что она существует и сейчас, что она такая же как в День Пятидесятницы. А о Церкви Христос Бог наш сказал, что « Я с вами во все дни до скончания века ». И это очень важно, потому что если Церковь-это Тело Христа, а мы окажемся где-то в стороне, вне Церкви-из-за ереси, из-за раскола, или даже просто банальной обиды-то мы окажемся вне брачного Чертога, как те несчастные пять юродивых дев, которым Жених сказал-отойдите от Меня, не знаю вас. Пожить-то мы поживем, но временно, а вечной жизни мы можем лишиться.

У каждого человека есть голова на плечах, и она ему нужна для того, что бы думать и размышлять. В такие дни как сегодня, Церковь призывает нас подумать о своей двухтысячелетней своей истории, о трудах, о крови мучеников за веру, об отданных жизнях, всем том, что иже во святых наши отцы и матери делали для того, что бы мы и сейчас имели источник чистого истинного вероисповедания, дорожили им, размышляли о нем, и, если возникнет необходимость защитить чистоту своей веры-небоязненно встать на ее защиту.

протоиерей Андрей Сыркин

Неделя торжества Православия

Первое воскресенье Великого поста именуется «неделей торжества Православия», торжества веры Христовой. И не случайно в этот день мы читаем слова евангелиста о том, как сомневался один из будущих учеников в Господе, а другой сказал ему: «Пойди и посмотри». Тот пришел и увидел Спасителя. Как он это пережил, евангелист не говорит, но он сразу все понял, увидел своими глазами, а главное, почувствовал сердцем, что перед ним Сама живая Истина.

Эти слова «Пойди и посмотри» относятся и к Церкви Христовой, к явлению Христа на земле. Многие говорят: «Где же ваша правда, в чем ваша правда?» — так как считают, что она уже устарела, отмерла, не нужна, — а мы отвечаем людям: «Пойдите и посмотрите». Но не на нас, грешников, потому что мы плохие свидетели Божий, а пойдите и посмотрите на Господа нашего, на Его красоту и любовь к людям, на Его жертвенную любовь, на Его Крест и страдание, на Его учение, на Его Дух, Который с нами. Пойди и посмотри на святость Евангелия, на непревзойденную Его силу, которая побеждала все — сколько бы ни гнали ее, сколько бы ни уничтожали ее, — сотни лет она всегда выходила из гроба, как Сам Христос вышел из гроба, победив смерть. Поэтому и говорит Церковь: «Не смотри, человек, на грехи наши, а посмотри на нашего Господа, посмотри на великих святых от древних дней».

Сегодня в апостольском чтении перечислялись праведники со времен Ветхого Завета, а это целое облако свидетелей, которые были драгоценны в мире. Эти люди терпели гонения, клевету, изгнания, мучения и смерть, но они выбрали именно такой путь, потому что предали себя Господу. В этом выборе и было торжество Православия, потому что оно прежде всего в истинной вере.

Как говорит апостол: «Моисей предпочел оставить дворец, богатство, мудрость, чтобы встать рядом с рабами, чтобы вести их по велению Божию. И цари, и пророки, и судьи, и праведники, гонимые и скитавшиеся по пещерам и пропастям земным, — все они выбрали веру».

Не думайте, что торжество веры только во внешнем великолепии. Конечно, когда вы видите прекрасные соборы, дивные иконы и слышите чудный звон колоколов, который разносится благовестом по окрестностям, конечно, — это красота нашей веры и торжество. Но это все — внешнее, преходящее, разрушающееся: оно может быть уничтожено и злыми людьми, и временем.

А истинная вера и Дух Христов уничтожены быть не могут! Люди духа, такие, как преподобный Сергий и все святые Нового Завета, тоже являются облаком свидетелей. И мы снова скажем: «Нет, друг, не смотри на нас, слабых и немощных, а посмотри на этих святых, которые побеждали пытки, мучения, изгнания и унижения, которые свидетельствовали о Боге своей любовью к людям, своим служением людям, своим терпением великим, своей святостью, своей близостью к Богу — вот они все, вот в них, святых, и есть торжество Церкви по всему миру, всегда и везде. И они нас учат, потому что они нам пример и наши учителя, но более всего учит нас пример Самого Спасителя». Поэтому и «Апостол» завершается словами великими:

«С терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса».

протоиерей Александр Мень

МЫСЛИ О ГЛАВНОМ
  • Не довольствуйся одним бесплодным чтением Евангелия; старайся исполнять его заповедания, читай его делами. Это — книга жизни, и надо читать ее жизнию. святитель Игнатий Брянчанинов
ПОМОЧЬ СТРОИТЕЛЬСТВУ ХРАМА
Храм Стрітення Господнього © 2012-2019. Всі права захищені.