fall_2017_2.jpg
ЦЕРКОВНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
СРЕТЕНСКИЙ ЛИСТОК
listok
ПРАВОСЛАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Записи с меткой «Неделя о мытаре и фарисее»

О мытаре и фарисее

Пришли два человека в храм помолиться. Один из них – фарисей, а другой – мытарь. И фарисей молился: «Господи, благодарю, что я не такой, как прочие». А мытарь стоял и, не смея возвести глаза к небу, говорил: «Боже, милостив буди мне, грешному». И первый ушел осужденным, а второй оправданным, потому что кто будет смирять себя, тот будет вознесен, и наоборот.

Так очень часто бывает и с нами. Мы приходим в храм, как мытари, а потом почему-то вдруг становимся, как фарисеи. Первый приход человека в храм, решительный, важный, – это приход мытаря, приход в состоянии поверженном и сокрушенном. И Господь удивительным образом снисходит к такому человеку, возносит его, действительно возвышает до Себя только ради этих слов, ради сокрушения сердечного, невозможности быть и дальше таким мытарем, нести на себе груз лжи и развращенности. Невозможно жить с грехом. Грех – это мука. Грех – это ад. И вот когда человек с таким пониманием приходит к Богу, Господь видит его, милует и возносит до Себя.

Когда Господь возносит человека, тот сразу чувствует, что он изменился, что жизнь его стала сродни свободе. И он не может не говорить Господу от всей души: «Господи, благодарю Тебя!» Оглядывается назад, а рядом стоит мытарь, такой же, каким был он сам, и восклицает: «Благодарю тебя, что я не такой, как он!»
Да, такое бывает. Приходит человек в храм, стоит, молится, – красивый, благообразный, с благородными чертами лица, по виду христианин, – оборачивается, а рядом стоит панк с оранжевыми волосами, и человек восклицает: «Господи, благодарю Тебя, что я не такой. Слава Тебе Господи, что я не такой!»

Мы выходим в мир, видим, какой он страшный, и благодарим Господа, что мы не такие, как эти и эти, и эти… И с этого момента приходится признать: если мы так чувствуем, значит мы перестали двигаться к Богу, в нас больше нет того, что может нас до Христа довести. В этот момент мы потеряли желание искать Бога. А фарисеем человек становится именно тогда, когда престает искать Бога, когда начинает думать, что он все в своей жизни уже нашел и в этом состоянии может спокойно пребывать, любуясь собой, измеряя свою жизнь своими добрым поступками, своим личным благочестием: именно благочестием, именно праведной жизнью, именно добрыми делами, милосердием, постом и молитвой, именно тем, чем определяется наша жизнь христианская.

Но это-то и страшно: то, что дается человеку, как путь, становится для него камнем преткновения. Когда этот путь уже никуда не ведет, когда этот путь кончается остановкой, и определяется не Богом, а самим человеком, оказывается, что он дошел просто до самого себя. Он собой доволен, ему больше ничего не надо и некуда больше идти. Вот это и есть фарисейство. Страшное фарисейство настигает нас совершенно незаметно, когда мы полны желания жить благочестиво, жить, как нам кажется, в Боге, потому что мы считаем, что все, что мы делали, мы делали для Бога. А Богу этого не надо. Ему не нужны эти наши дела. Ему не нужны наши добрые поступки, которые делают нас фарисеями.

Это страшное состояние, которым мы все болеем. Жизнь христианская – это беспрестанный, бесконечный путь к Богу, когда человек ищет Бога, когда ему без Бога плохо, когда он постоянно ощущает свое сиротство, свое несовершенство, находится в состоянии покаяния, постоянного изменения самого себя. И только это состояние глубочайшего сокрушения перед Господом делает нас способными к Нему приобщиться. Только в этом состоянии Господь доводит человека до Себя.

До самого последнего дня мы будем говорить, что мы грешны, потому что пока мы это говорим, Господь нас будет миловать, будет нам прощать и будет нас любить. Как только мы скажем: «Наконец-то мы праведники! Благодарю Тебя, Господи, что я не такой, как прочие человеки!» – как только мы это скажем – все, мы тем самым отвернемся от Бога.
Господь к грешникам пришел, а не к праведникам, не к тем, которые довольны своим благочестием и считают, что им некуда больше идти, которым хорошо – в храме, на молитве, среди своих. Это правильно, так и должно быть, но это совсем не то, ради чего мы пришли в храм. Если мы пришли для того, чтобы наша жизнь стала уютной, комфортной и спокойной, то мы ошиблись, мы не по адресу пришли. Евангелие нам совсем о другом говорит.
Все, кто хочет жить благочестиво во Христе, будут гонимы (2 Тим.3:12), – говорит апостол Павел. Вот, какими они будут, – гонимыми. Мир не можем примириться с таким человеком.
Действительно хороший человек пришел в храм, милосердный постник, подвижник. Пришел, а остался без Бога. Это слово к нам обращено, заставляет нас задуматься: «Мы ради чего пришли к Богу? Почему мы христианами называемся? Где наше место рядом с Ним? Почему наша жизнь не меняется? Почему мы остановились на месте? Почему мы никуда не идем?»
Не будем бояться быть грешниками. Мы знаем, что мы грешники, нам от этого горько, но нам и радостно, потому что Господь ради грешников в мир пришел, чтобы их спасти. Праведникам не нужен Христос, им и без Него хорошо. А грешникам без Христа деваться некуда.

протоиерей Алексий Уминский 

Неделя о мытаре и фарисее

Hаканyне этого дня, в сyбботy на вечеpне, впеpвые откpывается Тpиодь Постная, книга богослyжений Великого Поста, и к обычным воскpесным стихиpам и канонам пpибавляются стихиpы и каноны недели мытаpя и фаpисея. Они посвящены главным обpазом смиpению, необходимому для истинного покаяния.

В Евангельской пpитче (Лyка, 18:10–14) показан человек всегда довольный собой, дyмающий, что он исполняет «весь закон», все тpебования pелигии. Он самоувеpен и гоpдится собой. Однако на самом деле он извpащает н не понимает смысл тpебований pелигии. Он видит в них только исполнение внешних обpядов и оценивает свое благочестие согласно количествy денег, котоpые он жеpтвyет на хpам. Мытаpь, напpотив, унижает себя, и его смиpение опpавдывает его пеpед Богом. Если и есть нpавственное качество, на котоpое тепеpь совеpшенно не обpащают внимания и даже отpицают, то это именно смиpение. Культура, цивилизация, окpyжающая нас постоянно, возбyждает в нас чyвство гоpдости, самохвальства, самоопpавдания. Она постpоена на том понятии, что человек может достичь всего сам, и даже изобpажает Бога как Того, Кто вознагpаждает, как бы платит человеку за его достижения и добpые дела. Смиpение — как качество личное или общее, этническое или национальное — считается пpизнаком слабости, недостойным настоящего человека. Hо pазве даже в цеpквах наших нет того же фаpисейского духа? Разве нам не хочется, чтобы всякое наше пожеpтвование, всякое «добpое дело», все, что мы делаем «для Цеpкви», было пpинято, оценено, стало бы известным?

Hо что такое смиpение? Ответ на этот вопpос может показаться паpадоксом, так как он основан на стpанном утвеpждении: Господь Сам смиpенен! Однако каждому, кто знает Бога, кто созеpцает Его в Его твоpении и в Его спасительных действиях, ясно, что смиpение — действительно божественное свойство, сама сyть и сияние той Славы, котоpой, как мы поем за Божественной литypгией, исполнены небо и земля. В нашем человеческом понятии мы склонны пpотивопоставлять славу и смиpение, видеть в последнем какой–то изъян или слабость. По человеческомy понятию, только наше невежество, отсyтствие знаний могут вызывать в нас чyвство смиpения. Совpеменному чело–22веку, воспитанному на общественной гласности, самоyвеpенности, бесконечном самохвальстве, почти невозможно объяснить и втолковать, что то, что по–настоящему совеpшенно, подлинно, пpекpасно и хоpошо, в то же вpемя естественно смиpенно, так как именно благодаpя своемy совеpшенствy оно не нyждается в гласности, внешней славе, какой–либо пpопаганде. Бог смиpенен потомy, что Он совеpшенен; Его смиpение и есть Его слава и источник всего действительно пpекpасного, совеpшенного, источник добpа и совеpшенства, и каждый, кто пpиближается к Богу и yзнает Его, немедленно пpиобщается к божественному смиpению и его кpасоте. Именно благодаpя своему смиpению Дева Маpия, Матеpь Божия, сделалась pадостью всего миpа, величайшим откpовением кpасоты на земле; то же можно сказать о всех святых и о каждом человеке в pедкие минyты его сопpикосновения с Богом.

Как можно стать смиpенным? Для хpистианина — пpостой ответ: созеpцание Хpиста, воплощенного божественного смиpения, Того, в Котоpом Бог показал pаз и навсегда всю славу Свою в смиpении и все смиpение Свое в славе. Хpистос сказал в ночь Его наивысшего смиpения: «Hынепpославился Сын Человеческий, и Бог пpославился в нем» (Иоанн, 13:31). Смиpению yчишься, созеpцая Хpиста, Котоpый сказал: «Hаyчитесь от Меня, ибо Я кpоток и смиpенен сеpдцем» (Матф. 11:29). В конце концов смиpению yчишься, соpазмеpяя и сpавнивая каждое свое слово, каждый постyпок, всю свою жизнь с Хpистом. Потому что без Hего настоящее смиpение невозможно, тогда как y фаpисея даже веpа становится гоpдостью; в своем фаpисейском тщеславии он гоpдится своими человеческими, внешними достижениями.

Пpиготовление к Посту начинается пpошением, молитвой о полyчении смиpения, так как смиpение — это начало настоящего покаяния. Смиpение — пpежде и больше всего восстановление, возвpащение к настоящемy поpядкy вещей, пpавильных понятий. Его коpни питаются смиpением, и смиpение, пpекpасное божественное смиpение — его плод и завеpшение. «Фаpисейского избежим высокоглаголания (напыщенного многословия)», — говоpится в Кондаке этого дня, — и «наyчимся высоте смиpенных слов мытаpя…». Мы y двеpей покаяния, и в самый тоpжественный момент воскpесной всенощной, после того как возвещено Воскpесение и явление Хpиста, «Воскpесение Хpистово видевше», пеpвый pаз поются тpопаpи, котоpые бyдyт сопpовождать нас в течение всего Великого Поста:

Покаяния отвеpзи ми двеpи Жизнодавче, yтpенюет бо дух мой ко хpаму святомy Твоему, хpам носяй телесный весь осквеpнен: но, яко щедp, очисти благоyтpобною Твоею милостию.

Hа спасения стези настави мя, Богоpодице, студными бо окалях душу гpехми, и в лености все житие мое иждих: но Твоими молитвами избави мя от всякия нечистоты.

Множества содеянных мною лютых помышляю окаянный, тpепещу стpашного дне сyдного: но надеяся на милость благоyтpобия Твоего, яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости.

Отвоpи мне двеpи покаяния, Податель жизни, потому что моя дyша с pаннего yтpа стpемится к святому хpаму Твоему, так как хpам моего тела весь осквеpнен: но ты, Щедpый, очисти меня Твоею милостию.

Hаставь, меня, Богоpодица, на путь спасения, потому что постыдными делами я осквеpнил мою душу и в лености провел и истpатил все дни моей жизни: но Твоими молитвами избавь, еня от всякой нечистоты.

Думая о множестве дуpных дел, котоpые совеpшил я, несчастный, я тpепещу пpи мысли о дне стpашного суда. Hо, надеясь на Твою исполненную любви добpоту, как Давид, я взываю к Тебе: помилуй меня, Боже, по великой Твоей милости.

протопресвитер Александр Шмеман 

Фарисей — это лицемер?

280px-Tissot_The_Pharisee_and_the_publican_BrooklynМы привыкли употреблять слово «фарисей» как синоним слова «лицемер». И действительно, Господь наш называл фарисеев лицемерами или, может быть, лицедеями, если иметь в виду значение греческого слова, употребленного в Евангелии. Но Господь наш имел право и власть так назвать фарисеев. Мы же должны задуматься, в каком смысле фарисей — это лицемер?

Беседа в неделю о мытаре и фарисее

Главное условие, необходимое для того, чтобы человек мог полюбить, – это иметь смирение. Притча о мытаре и фарисее, с одной стороны, раскрывает нам трагичность человека, который, казалось, был прав по букве закона. С этой точки зрения фарисей был очень хорошим человеком, хорошим религиозным человеком, потому что исполнял все обязанности, делал всё предписанное законом. Однако именно здесь он оплошал, именно здесь споткнулся, ибо понял, что пришло то время, когда заповеди отпадут. Отпадет даже вера, – так говорит святой апостол Павел, – и вера, и надежда. А что же остается? Любовь, которая означает совершенство человеческой личности. Поэтому как уникальную и наивысшую заповедь Господь дал нам любовь – к Богу и ближнему.

На этом моменте мне и хотелось бы остановить свое внимание, поскольку у нас, христиан, часто выходит следующее: мы стараемся исполнять свои обязанности, делаем, что можем, пытаемся жить в Церкви, но при этом продолжаем оставаться бесплодными и подобными дереву, которое посажено и живет, но имеет одни листья, без плодов.

Истинное соблюдение заповедей Божиих, закона и сказанного в пророках не может привести нас к автономизации заповедей, наоборот, оно ведет к тому, чтобы ты во всём стал подражателем Христу, чтобы стяжал милостивое сердце, стал милосерден, как наш Отец. Если у тебя нет этого, тогда зачем ты соблюдаешь заповеди? Это как больной, который принимает лекарства всегда в определенное время, ничего не пропускает, но никогда не выздоравливает. Только лекарства принимает, вовремя их пьет, а всё безрезультатно. Таков и религиозный человек, который соблюдает все заповеди, но никогда не достигает самой цели заповедей, а цель всех наших дел одна – любовь к Богу, любовь. Если ты не приходишь к ней, то как же ты станешь подобным Богу и истинным чадом Божиим?

С несчастным фарисеем это и случилось. Он автономизировал заповеди, и когда предстал пред Богом, то он, в сущности, повернулся к себе, к своим добродетелям. У него они действительно были, но эти добродетели не стали благодатями Святого Духа. Они были листьями дерева, но, каким бы хорошим ни было это дерево, у него не было плодов. Христос потому повелел, чтобы иссохла та смоковница, что нашел на ней одни лишь листья. Добродетельный человек, говорят отцы, бывает подобен высохшей смоковнице. Это человек, который делает всё, но не имеет плодов, одни только листья. Он встал, исследовал себя и увидел, что он самодостаточен, что у него ни в чем нет недостатка.

Иногда говорят: «Исследуй самого себя». Я, сказать вам по правде, не веду над собой самонаблюдения, сознаюсь. Я говорю себе: а зачем мне вести самонаблюдение, если я сверху донизу окаянен? Исследовать себя, чтобы открыть, какое я добро совершил? Как скауты: какие добрые дела мы сделали сегодня, а какие плохие?

Авва Исаак Сирин говорит нечто великолепное: «Кто ниже всех, тому куда падать?» То есть кто поставил себя ниже всех, поскольку ниже идти ему уже некуда, то он ниже всех, и все выше его.

Итак, человек, видя в себе добродетели и добрые дела, начинает базироваться на них, и отсюда получается трагедия, потому что такой страдает синдромом фарисея. А затем что он делает? Он испытывает потребность благодарить Бога. Вы видите, он же благочестивый человек и говорит: «Благодарю Тебя, Боже, что я не таков, как другие люди или как этот мытарь». И тут показывает на бедного мытаря.

Итак, «благодарю Тебя, Боже, что я не как другие люди, Ты дал мне столько добродетелей, и слава Богу! Конечно же, я хороший человек!»

Некоторые люди говорят иногда:

– Я так доволен, да будет Господь жив и здоров: чего мы ни попросим, Он всё дает нам!

Да, говорю, да будет Он жив и здоров, как бы не стряслось с Ним чего-нибудь, потому что в таком случае… Этот Бог, дающий нам всё, добр, но если наступит час, когда Он не даст нам того, чего мы хотим, тогда Он уже не будет добрым! И тогда мы начнем попрекать Его, говорить: «Боже, как Тебе не стыдно? Мы ходим в церковь, мы такие хорошие люди, столько добрых дел сделали, а Ты вместо того чтобы быть добрым к нам, добр к грешникам и хулителям, а к нам, праведным, относишься плохо?!» Потому что мы, по сути дела, считаем, что наши добрые дела обязывают Бога, и это чувство наличия добрых дел реально портит всякого человека, особенно нас, ходящих в церковь.

Поэтому Христос произнес те слова, которые нам не по нраву, но они истинны: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие»! Почему? Не ради их дел, не из-за них, а вопреки им. Ради их смирения. Доказательство – сегодняшнее евангельское чтение.

Это важно, а именно то, что ад полон горделивых святых, людей, совершающих добрые дела, но никогда не каявшихся, потому что они всегда были хорошими людьми. Они никогда даже не подозревали, что им чего-то не хватает.

Хотите проверить себя? Это очень легко: пусть каждый из вас посмотрит, кается ли он пред Богом. Обратите внимание: я не сказал, чтобы мы ходили в церковь, рвали на себе волосы и плакали, – я не сказал этого. Это даже перед духовником может быть трудно и не получаться. А мы сами перед Богом – плачем ли мы об утрате своего спасения? Плачем ли о своем удалении от Бога? Реально ли является духовная жизнь для нас плачем, скорбью, болью и почти отчаянием из-за того, что мы не можем спастись, и это произойдет только по Божией милости? Если мы делаем так и плачем в своей молитве, ища Божией милости и прощения, тогда у нас есть надежда. Но если мы никогда не чувствовали боли, не плачем и не рыдаем из-за этого, это значит, что существует нечто такое, что, к сожалению, обременяет нашу душу и не дает ей функционировать правильно.

Человек, действительно достигший душевного расположения мытаря, выраженного в вопле: «Боже, милостив буди мне, грешному», – уже вошел в Царство Божие. Он достиг цели Евангелия, Божиих заповедей, равно как и цели, ради которой Сам Бог стал Человеком.

Молю благодать Святого Духа, да вразумит Он всех нас, ибо действительно даже обычная логика говорит нам о необходимости смирения. Горделивый безрассуден, он безумен, но, к сожалению, все мы в своей гордости безрассудны и безумны. Молюсь, чтобы Бог вразумил нас, и мы всегда, особенно в этот благословенный период Триоди, находили сокровище мытаря в сердцах своих. И да удостоит нас Бог той великой свободы, какую чувствует человек, поставивший себя ниже всех людей.

митрополит Лимассольский Афанасий

НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИССЕЕ

Как прекрасно Спаситель не только знает душу человеческую, а и изображает её! Какие последние глубины человеческой души Он видит, все самые трепетные движения, чувства человеческие и их настоящую ценность — что в них добро, а что — зло. Никто не в состоянии описать душу человеческую и то, что в ней происходит так, как это делает Спаситель: всего только несколько слов и перед нами — образ всего человека!

Именно такова и притча Господа Иисуса Христа, которую вы сегодня слышали — о мытаре и фарисее. Конечно, она всем вам очень хорошо известна и пересказывать её совсем не надо. Какая картина внутренней жизни человека, души — что такое душа и что в ней творится — в этой притче нарисована! Так ясна эта картина, так она запоминается! Но однако же тем, кто часто слышал эту притчу и хорошо её знает, тем, кто часто стоял перед картиной, нарисованной в этой притче, может быть не всё в ней видно? И поэтому проповедники, священники должны кое-что в ней таким людям объяснить.

Два человека одновременно входят в храм — фарисей и мытарь. Один из них — фарисей — идёт, конечно, вперёд и становится, конечно, на видное место, достойное его. Кто такой фарисей, братья и сёстры? Это учитель, наставник, он принадлежит к той части верующих в ветхозаветной церкви, которая лучше всего исполняла Закон Божий. Фарисей отличается от других людей своим благочестием, он живёт по всем правилам веры. Он достоин уважения и привык к этому уважению, которое ему повсюду оказывали, и в храме — тоже. Потому он идёт и занимает достойное его место и начинает молиться.

Вместе с ним одновременно, как сказано, вошёл мытарь. Это человек, который занимался таким делом и так жил, что его не только не любили люди, а и не уважали. Он грешил постоянно. Как? Можно сказать — воровал: вот он должен наложить такой-то налог, подать на людей, а он накладывал побольше, что-то брал себе… И так далее, и так далее. Какими только грехами он не грешил… Вот этот мытарь входит в храм и занимает самое последнее, невидное место. И оба начинают молиться.

Как же молится фарисей? Он хвалит Бога. Он по-настоящему верующий человек, и он Богу, в которого верит безусловно, воздаёт хвалу. За что? За то, что он, фарисей, такой, какой он есть. «Я благодарю Тебя за это, Господи! Благодарю Тебя за то, что я не краду, не прелюбодействую, никаких грехов не совершаю, более того, я все правила веры исполняю так, как надо: два раза в неделю пощусь, и на церковь жертвую. Благодарю Тебя, Боже, за то, что я не такой, как остальные!» Он оборачивается, посматривает вокруг себя и видит мытаря: «Вот я не такой, как он — этот грешник!» И… указывает Богу какой он, и какой этот грешник, помогает Господу Богу разобраться в том, кто как следует живёт, а кто — нет!

Братья и сёстры! Фарисей, ведь, действительно не без добродетелей. Разве плохо и верить в Бога, и исполнять Закон Божий? Разве плохо подвизаться подвигом исполнения воли Церкви? — Очень хорошо, он это и делает и не лишён поэтому добродетели, он действительно благочестив. Тем не менее уходит он из храма осуждённым Богом, осуждённым Христом. А вот этот грешник, который только и молился несколькими словами — «Боже, милостив буди мне, грешному!» — выходит из храма оправданным!

Почему же это так? Да потому, братья и сёстры, что наши с вами человеческие понятия, о добродетели, о благочестии, распространённые и тогда, две тысячи лет тому назад, как и сейчас, они переоценены Христом. У Христа они — другие. Какие же?

Истинное добро и истинная добродетель — это любовь, только любовь! Это та самая любовь, которая раскрывается в душе человеческой подвигом смирения. Это та самая любовь, которая есть образ Божий в нас, потому что Бог есть любовь. Но этот образ в нас затемнён. А он раскрывается, становится светлым, действенным только силою смирения, когда человек научается себя смирять, когда он не ставит себя выше других, как ставил фарисей, когда в нём нет того самомнения, которое было у фарисея, когда он не гордится так, как фарисей гордился тем, каков он сам, когда ему совершенно чуждо это сознание добродетельного и благочестивого фарисея — «Я не такой, как они все, я лучше!» Потому что, когда есть такое сознание, то настоящей любви ни к Богу, ни к людям нет, и значит — нет ничего! Значит я — ничто! «Какие бы подвиги я ни совершал — говорит апостол Павел, раскрывая учение Христа — что бы я ни делал, какими бы я ни обладал дарами, познаниями, даже о Боге, что бы я с собой ни делал — всё имение своё раздал, тело своё отдал на сожжение — но если любви у меня нет, я — ничто!» И всё это идёт не только не на пользу, а во вред! Это всё, когда любви нет, кормит себялюбие, самолюбие, самомнение — то самое, которым страдал так фарисей и оказался осуждённым. А мытарь — оправданным, потому что в нём было столько смирения, которое способно раскрыть любовь и к Богу, и к людям…

250 лет тому назад наш замечательный святой, святитель Димитрий проповедовал на тему о мытаре и фарисее у себя в Ростове и говорил так: «Кому неизвестна — начал он так свою проповедь — притча о мытаре и фарисее? Кто её не знает? Что же я буду о ней говорить, буду её повторять? Пусть каждый думает о ней, понимает и толкует её как хочет. А я хочу спросить вас только об одном: К кому эта притча обращена? («Кому рече Господь притчу сию?») И тут же отвечает: «Фарисеом и фарисеом равным людям, которых среди нас так много…» Позвольте теперь и мне спросить: А мало ли их среди нас?

Фарисей так любил осуждать… Он ненавидел безбожников, между прочим. Он совершенно не мог общаться с людьми, скажем, неверующими… Фарисеям равны люди, которых среди нас очень много. Во многом, во многом — и в этом тоже — они похожи. Димитрий Ростовский говорил: «Какое велие зло? Это — самомнение», эта склонность возвышать себя и думать, что я — лучше других, лучше тех же безбожников. «Какое это великое зло!» — говорит святой Димитрий Ростовский. Мы можем только повторить эти слова. И повторяя их, заканчивая проповедь, напомню вам, как сам Спаситель окончил свою притчу: «Возвышающий себя унижен будет, а унижающий (смиряющий) себя будет возвеличен».

 

протоиерей Всеволод Шпиллер

СЛОВО В НЕДЕЛЮ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ

«Мытарь и фарисей», Джеймс Тиссо, 1886—1894 гг.

Со вчерашнего дня началось приготовление к празднику Святой Пасхи. Мы уже услышали: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче…» Сегодня же проповедуется смирение. И для примера берется притча о мытаре и фарисее, сказанная Господом нашим Иисусом Христом. Итак, попытаемся сказать что-нибудь о смирении.

Это высочайшее качество. Это качество, присущее Самому Господу нашему Иисусу Христу. Он Сам открыл это нам, сказавши: Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Такому высочайшему примеру, казалось бы, трудно последовать. Но это нужно.

Святой Иоанн Лествичник, рассуждая о смирении, приводит слова псалма, в котором сказано: «Я смирился — и спас меня Господь».

Вот что обращает на себя внимание: в псалме не сказано: «Я постился — и спас меня Господь»; не говорится: «Я проводил бессонные ночи, лежа на земле, и тогда спас меня Господь. В общем, я не совершил никаких особенных подвигов. Я только смирился — и тогда спас меня Господь».

Видите силу смирения! В чем же она заключается?

Святой Иоанн Лествичник говорит, что всякий человек, который смиряется, независимо от того, какой степени совершенства он достиг в этом смирении, уже с самого начала испытывает одно драгоценное качество — веселие духа.

Он говорит, что смирение как бы повторяет рост растения — т. е. оно имеет свою весну, свое лето и осень. Весну — цветов, лето — сформировавшихся плодов и осень — время плодов уже зрелых. И вот так он различает эти три периода, для которых, повторяю, одно есть общее — это радость духа и в весне смирения, и в лете, и в осени.

Первое — весна смирения — это ненависть к человеческой славе и похвале. Напротив, мы любим, когда нас хвалят. Может, нас и следует похвалить, но только тогда, когда мы унываем. И мы не должны любить, когда нас хвалят. А это очень трудно!

Другое свойство того же весеннего периода смирения — изгонять из себя всякую раздражительность и гнев. Заметьте, это еще не означает не быть раздражительным и гневливым, а только значит лишь стараться изгонять из себя раздражительность и гнев.

Второе — лето смирения — это вменить в ничто все то, что мы сделали, казалось бы, доброго. И еще говорит святой Иоанн Лествичник: «Получая Божии благодеяния, не столько должны благодарить Бога, сколько страшиться, что прибавлением этих благодеяний увеличивается наша ответственность перед Богом, а, следовательно, и угроза большего мучения на том свете».

Что же касается осени, т. е. зрелого смирения, то святой Иоанн Лествичник на это отказывается ответить. Он говорит: «Спросите у тех, которые ближе к Господу, потому что Господь Сам смирен и кроток сердцем; они у Него научились. Они вам скажут, что это такое — совершенное смирение». А сам святой Иоанн Лествичник на это даже не дерзнет ответить.

Иначе еще можно пояснить, что такое смирение, — от противоположного примера, от примера фарисея. Он как будто хорошо начал свою молитву. Он сказал: «Возблагодарю Тебя». Это очень хорошо. Всегда надо благодарить Бога. Но смотря за что… Он сказал: «Боже! Благодарю Тебя, что я не такой, как прочие люди…» Вот это очень грешно. Он посчитал себя лучше, чем все остальные люди. Это и грешно, и очень неприятно для души; наоборот, счастье чувствовать себя таким же, как все люди. Тогда люди все как бы становятся тебе братьями, друзьями, все хорошие. Но это еще не смирение.

Самое большое смирение — считать себя хуже всех людей. Так делал святой Апостол Павел. Он, признавая себя самым большим из грешников, говорил: Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый (1 Тим. 1, 15).

Будем же подражать мытарю и избегать того примера, который дает нам фарисей.

Что делал мытарь? Он молился: «Боже! милостив буди мне, грешному». Но это пока еще ветхозаветная молитва. Мытарь не знал Христа, а мы знаем Христа, поэтому давайте будем молиться молитвою новозаветною: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».

Митрополит Иоанн (Вендланд)

МЫСЛИ О ГЛАВНОМ
  • Не столько мы ищем любовь, сколько Бог ищет, чтобы мы сделались способными принять её и приняли её. св. Игнатий Брянчанинов
ПОМОЧЬ СТРОИТЕЛЬСТВУ ХРАМА
Храм Сретения Господня © 2012 - 2018 . Все права защищены.