december_2.jpg
ЦЕРКОВНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
СРЕТЕНСКИЙ ЛИСТОК
listok
ПРАВОСЛАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Записи с меткой «Неделя 22-я по Пятидесятнице»

Неделя 22-я по Пятидесятнице: Апостол

Видите, какими большими буквами я пишу вам собственной рукой. Эти все, которые хотят отличиться плотью, заставляют вас обрезываться только для того, чтобы их не гнали за крест Христов. Ведь сами они, обрезанные, Закона не соблюдают, но хотят, чтобы вы обрезались. Так они похвалятся вашей плотью. Но чтобы мне хвалиться? Нет, этому не бывать! Разве только Крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира. Важно ведь не то, обрезан кто или необрезан, но то, что он – новое творение. И все те, которые будут следовать этому правилу – мир на них и милость, и на Израиля Божия! Впредь пусть никто мне не досаждает, ибо на теле моем я ношу знаки Иисуса. Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духом вашим, братия. Аминь.

Предлагаемое чтение из Послания к Галатам имеет очень большое значение. Эти строки завершают послание. Мы знаем, что в те далекие времена письма писались собственноручно очень редко. Как правило, они диктовались специальным писцам, «стенографам» по-гречески, «скорописцам» по-славянски. Сам автор прикладывал свою руку только в конце письма. Апостол Павел, следуя этой древней традиции, тоже диктует свои послания, в конце подписывая их замечательной формулой пожелания благодати Божией, ставшей образцовой для христианских посланий. В Послании к Галатам Апостол отступает от принятого обычая и собственной рукой пишет не только заключительную формулу благопожелания, но весь тот отрывок, который сегодня предложен для нашего чтения. Этот факт подчёркивает важность того, что он желает сообщить в нескольких предложениях. Апостол пишет «большими буквами». Современный русский читатель, знакомый преимущественно с Синодальным переводом Библии, привык к другим словам: «Видите, как много написал я вам своею рукою». Здесь мы сталкиваемся с переводческой ошибкой. На церковно-славянском языке это место звучит так: «колицеми книгами». Переводчик наивно воспринял славянское слово «книга» как русское «книга», в то время как оно означает «буква». Трудно сказать, почему Апостол писал «большими буквами». Одни предполагают, что тем самым он желал придать большой вес написанному, как бы выделяя его. Другие, как святой Иоанн Златоуст, считают, что эти слова Апостола указывают «не на обширность послания, а на недостаточную красоту почерка». Третьи объясняют размашистый почерк плохим зрением из-за болезни глаз, на которую Апостол намекал уже в этом послании (Гал. 4:13-15). Как бы то ни было, завершающий раздел представляет собою как бы итоговую черту под всем Посланием к Галатам.

Речь Апостола окрашена искренним чувством и большой проникновенностью. Давно замечено, что всё Послание к Галатам написано по образцу апологии, защитительной речи. Апостол защищает Евангелие, защищает свой апостольский авторитет, который подвергался сомнению и даже совсем отвергался его противниками из числа иудействующих христиан. Как и положено, в конец своей апологии Апостол вкладывает весь авторитет своей личности. Пожалуй, ни одно из других посланий Апостола Павла не имеет такого впечатляющего заключения. Апостол снова атакует своих противников, как и в самом начале послания, где он предает их анафеме за искажение Евангелия спасения для всех людей, а не только для иудеев. Считая, что крестной смерти и воскресения Иисуса Христа для спасения недостаточно, иудействующие христиане настаивали на обрезании и соблюдении закона Моисея, поскольку полагали, что именно от этого зависит спасение, так как Мессия Иисус пришел к обрезанным иудеям, а не к необрезанным язычникам. Побудительные мотивы их поведения Апостол Павел описывает самыми мрачными красками. Их цель – произвести впечатление на людей их миссионерскими усилиями присоединения к числу обрезанных как можно больше язычников. «Если не обрежетесь,… не можете спастись» (Деян. 15:1). Таков был лозунг иудействующих христиан. Центральным здесь было понятие «плоти». Они, как пишет Апостол Павел, «хотят отличиться», то есть покрасоваться «плотью». Они гордились своими «плотскими» преимуществами и «плотским» превосходством. Далее, они хотят «похвалиться вашей плотью», то есть заслужить одобрение в Иерусалиме тем, что они обрезали еще нескольких язычников. Слово «плоть», повторяющееся в тексте, здесь означает именно операцию обрезания на человеческой плоти, не на сердце. Бог действительно дал Аврааму заповедь обрезания, как знака Своего завета. Но ведь само по себе обрезание на плоти, как внешняя хирургическая процедура, ничего не значило. Об этом говорили уже великие ветхозаветные пророки. Тем не менее, иудеи придавали обрезанию принципиальное значение, настаивая, что спастись без него никто не может. То, что такая точка зрения предельно нелепа и граничит с магией, прекрасно сознавал Апостол Павел. Важен ведь не сам знак, а то, что этот знак обозначает, то есть важна вера, самоотдача Богу, посвящение себя Ему. Обрезание плоти символизировало обрезание «сердца». И если такового не произошло, то обрезание плоти теряет всякий смысл. Поэтому важно не то, обрезан ли человек, но то, рожден он или не рожден свыше и является ли теперь новой тварью, новым творением Божиим на месте ветхого творения.

Второй упрёк Апостола Павла в адрес его противников касается плохого исполнения Закона как раз теми, кто и сами обрезаны и других принуждают к обрезанию. Теперь они хотят собственный недостаток исполнения Закона, собственное лицемерие сгладить тем, что они через обрезание успешно присоединяют к Закону других. Этим-то они и хвалятся, «плотью» других. Поведению противников Павел противопоставляет самого себя. Он не хвалится «плотью», ни своей собственной, ни чужой. Вместо этого он «хвалится» Крестом Христовым. А Крест как раз и означает уничтожение «плоти», понимаемой как человеческое самохвальство в греховной удаленности от Бога. Похвалы заслуживает только Крест, а не «плоть», которая «желает противного Духу» (Гал. 5:17), ибо «те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24). Никакие человеческие дела, дела «плоти» и мира, не смогли сделать то, что сделал Бог на Кресте, на котором произошло искупление из рабства греху, смерти и Закону. Поэтому мир для Апостола Павла больше не представляет прежней ценности, равно как и его человеческое Я больше не существует для этого мира. Лишённый своей силы и ценности мир больше не представляет для него никакой угрозы, никакого соблазна, он – в некотором смысле ничто. И наоборот, он для мира больше не представляет никакого интереса: он покинул этот мир. Оба не существуют друг для друга, стали ничем, и всё это через смерть Иисуса на Кресте! Новый, сотворенный через Крест и Воскресение мир абсолютно не зависит от обрезания или необрезания. Он – «новое творение». Исчерпан старый мир и всё то ветхое, что ему принадлежит (2Кор. 5:17). В мире уже присутствует нечто новое, не только в Самом Христе, «первенце из усопших» (1Кор. 15:20), но и во всех, которые через крещение вместе со Христом сораспяты и совоскрешены. Так Бог, по ту сторону иудейства и язычества, во Христе положил новое начало. То, что иудейские пророки ожидали в будущем, уже теперь стало действительностью. Или, иначе говоря, если уже начался новый мир, а старому пришёл конец, то мы живём уже в конце времён. Мы переживаем переход к уже наступившему новому времени. Будущее – уже настоящее. Таково самоощущение Апостола. Таковым должно быть самоощущение всех христиан как нового Израиля Божия. Отвергая от себя все досадные разговоры о необходимости обрезания и несения бремени закона Моисея, Апостол Павел ссылается на те рабские «клейма» (так в буквальном переводе), на знаки принадлежности Христу, которые он носит на своем теле. Возможно, это рубцы и шрамы, оставшиеся от побоев и издевательств, которые испытал Апостол за Христа. Вот такими знаками на «плоти» он по праву может хвалиться.

архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Сегодняшнее евангельское чтение

Сегодняшнее евангельское чтение нам повествует о двух чудесах Господних: об исцелении женщины, которой никакие человеческие силы, никакое человеческое знание, никакая добрая воля людей не могли помочь. И о том, как в ответ на мольбу родителей, в ответ на их скорбь и тоску Спаситель Христос вызвал обратно к жизни земной молодую девушку.

Много рассказов в Евангелии о чудесах Господних: и каждый из них, являясь одновременно и исторической реальностью, говорит нам нечто и о нас самих. Изо дня в день с каждым из нас происходит чудо Божие: силой Божией мы остаемся живыми: силой Божией мы восстаем от болезни: силой Божией от отчаяния мы возвращаемся к надежде, от греха возвращаемся к чистой, просветленной жизни. Это такие же чудеса, как исцеление тела. И мы привыкли к ним, и мы считаем это обычным, потому что так постоянно нас взыскует Господь Своей милостью, Свои любовью и Своей творческой, восстанавливающей силой. Но вот, случись с другим человеком нечто подобное тому, что с нами бывает постоянно, покажись нам, что человек до конца стал зол, потемнел беспросветно, умер душой, что нам никакими силами – ни убеждением, ни пристращенном, ни мольбой, ни любовью его не вернуть к жизни – и уже подобно людям, которые окружали одр умершей девочки двенадцати лет, мы говорим Господу: Ты ничего не можешь сделать, – зачем Ты пришел? Что Ты можешь сделать: этот человек уже умер, ему возврата к жизни нет… Мы забываем про дочь Иаирову, мы забываем про ребенка, которого в Наине воскресил Господь, забываем про Лазаря. Но главным делом, забываем о том, как Господь нас от смерти восставляет к жизни все время: от греха, от злобы, от отчаяния, от потемнения души, от того, что ничего в нас, как будто, живого не осталось, ходим, будто труп… И если всмотреться в этот рассказ, мы видим, как Христос идет в этот дом горя, в этот дом, где есть подлинное, истинное горе матери, отца, настоящих, подлинных друзей – и общее сострадание, сочувствие других: и мы слышим, как Ему говорят: Зачем Ты пришел? Она умерла!.. И Христос берет с Собой только трех учеников, которые по рассказам и житиям представляют собой образ веры в лице Петра, любви – в лице Иоанна и праведности – в лице Иакова. С Собой берет Он и мать и отца, которые представляют собой чистое горе. II в этом контексте веры, надежды, и чистоты, и подлинной мольбы о истинной, реальной нужде Христос восстанавливает умершую к жизни.

Это могло бы случаться постоянно вокруг нас: я не говорю о телесном воскрешении, но говорю о воскрешении душ человеческих. Но мы так часто стоим между чудом и человеком, и говорим: Стоит ли обратиться к Богу, – что Он может сделать?.. Несколько лет тому назад, когда я говорил о возможности определенному человеку ожить, стать новым, творческим, мне было отвечено: Никакая сила из него человека не сделает!.. II тогда я обратился к говорящему и спросил: А скажи – неужели ничего Господь в твоей жизни не совершил? Неужели Он тебя не изменил до самых глубин, когда ты к Нему обратился?. И когда этот человек мне ответил: Да, с тех пор, как я стал православным, все стало ново, – я сказал: II ты после этого смеешь говорить, что Господь бессилен другого восставить?..

Вдумаемся в эти случаи: и в евангельский рассказ, и в тот случай, который я вам поведал: вдумаемся, потому что вокруг нас бесчисленное множество людей, которым нужно ожить душой, нужно обновиться, стать новыми людьми – но мы их ко Христу не приводим: мы не говорим им, что все возможно, мы не зажигаем в них такую надежду, такую веру, такое вдохновение, которые могут сжечь все, так, чтобы осталось только пламенение и свет.

Вдумаемся в это, и когда встретим человека, который нам кажется мертвым, – приведем его к Тому, Который есть и Жизнь, и полнота жизни, и Любовь.

митрополит Антоний Сурожский

Притча о Сеятеле

Каждый раз, когда мы слышим в церкви чтения из Священного Писания, как бы знакомы они нам ни показались, они должны поставить перед нами вопрос: к чему сегодня меня призывает Господь? Страшно, если ничто из слышимого не тронуло наше сердце, не разбудило нашу душу. Древний чин литургии предваряет евангельское чтение призывом диакона: «Вонмем – говорит Бог!» Бог только что обратился к нам словами Евангелия – что они нам сказали?

И первый, как мне кажется вопрос, который должна поставить перед нами сегодняшняя притча о Сеятеле, следующий: а о чем же, собственно, идет речь? Что же это за почва, в которую падает семя евангельского благовестия? Если, как учат нас святые отцы, почва эта – это наше сердце, то складывается ощущение, что все предопределено: есть почва добрая, и есть сухая, есть люди более открытые к слышанию Божиего слова, а есть те, кто по природе зол и невосприимчив. Тем более, что и в другом стихе Спаситель говорит Апостолам: вам дано знать тайны Царствия Небесного, а другим – нет. Слушая эти слова и не понимая, возможно, кто-то отчается: ведь если есть люди, избранные Богом от рождения, а есть другие, которые как будто забракованы с первого дня своей жизни, то тщетны любые попытки и исправить свою жизнь, и найти Божию любовь, и обрести спасение. А кто-то, возможно, найдет в этих словах пищу своей фарисейской гордыне: ведь я – православный, я знаю истину, а другие ее не знают и, следовательно, я избранный и я – лучше. Подобное мнение, к сожалению, через чур часто громогласно озвучивается отдельными людьми, забывающими о том, что истинность нашей веры ложится на наши плечи в первую очередь большей ответственностью и более тяжелым крестом, и с тех, кому Господь больше открыл о Себе, Он и больше спросит.

Но если подобное понимание притчи верно, тогда зачем Господь тем не менее сеет, если знает заранее, что ни терние, ни придорожная земля не дадут должных всходов? На это недоумение отвечает свт. Иоанн Златоуст: «и камню, -говорит он, — можно измениться и стать плодородной землей, и дорога может быть не открытой для всякого проходящего и не попираться его ногами, а может сделаться тучной нивой, и терние может быть истреблено, и семена могут расти беспрепятственнее». Итак, — продолжает святитель, — различие зависит не от природы людей, но от их воли. Таким образом, доброй или тернистой земля становится в процессе воздействия на нее, благодаря которому брошенное в нее семя либо входит, либо погибает.

Кто же должен оказывать это действие, кто несет за него ответственность, кто должен обрабатывать эту землю? Самое древнее послушание, данное человеку, было возделывать райский сад, который, как учит прп. Макарий Египетский, был образом человеческого сердца. Не сохранил Адам своего сердца, и грехопадение произрастило в саду Эдема терние и волчцы, иссушило его землю, сокровенное место, где говорил человек с Богом, сделало перекрестком дорог, путешествующие по которым топчут раскиданные камни святилища (Плач Иеремии 4.1).

Подобным образом зарастает тернием и наше сердце. Мы делаем себя уязвимыми для внешних – но часто не с тем, чтобы каждый нуждающийся мог причаститься того сокровенного опыта общения с Богом, которого Он даровал нам, не с тем, чтобы забывая себя простереться христианской любовью к другому человеку. Равнодушие к святыне, теплохладность, готовность и желание жить комфортно с миром, который все больше противостоит Церкви, сделало наш сердечный дом, выметенный и убеленный церковными таинствами, торжищем, на котором мы за временное продаем вечное, перекрестком дорог, на которых мы позволяем попирает все святое, что посеял Господь.

На границе рая Бог выставил стражу, дабы грешное не вторглось в пределы святого. Подобно и мы должны бдительно охранять благодатное сокровище, семенем легшее в наше сердце и ждущее, пока заботливая рука поможет взойти из него всходам. Итак, для того, чтобы семя взошло, для того, чтобы земля была доброй, нужен добрый садовник, тщательно и усердно удобряющий почву, поливающий ростки, выкорчевывающий вредные травы. И как часто мы ленивы и невнимательны к этому призванию; и даже когда – через окружающих ли нас людей, через пастырей ли, через жизненные события, — Господь призывает нас к трезвению, мы гораздо чаще предпочтем упиваться хмельным безумием мира, нежели следовать за Христом, куда бы Он ни пошел. Сегодня, когда мы оглядываемся вокруг себя и видим всеобщее оскудение веры, нам некого винить, кроме себя, ибо про нас можно сказать словами Апостола: за нас с вами имя Христово порочится среди народов. Что еще должен сделать для нас Христос, чего бы Он до сих пор не сделал? Разве мы лишены таинств? Разве мы лишены возможности молиться дома и в церкви? Разве мы лишены возможность слышать и читать евангельское слово? Что еще должен сделать для нас Господь, чтобы семена спасительной правды пустили корни и стали подниматься в нашей душе? «Я люблю Тебя» — говорим мы Ему, но мы придем к престолу Страшного Суда и Он скажет нам: «Я не знаю вас», ибо тот, кто любит, должен соблюсти Его заповеди.

А пока мы не стали сами возделывать землю нашего сердца, на этой ниве стоит только Сам Христос, как бы говорящий словами Писания: «Я не пророк, Я земледелец». Мы взираем на Его распятое на кресте Пречистое Тело, и спрашиваем: «Отчего на руках у Тебя рубцы?» И Он отвечает: «От того, что Меня били в доме любящих Меня» (Зах. 13.5-6).

игумен Иосиф (Крюков) Валаамский монастырь

Притча о сеятеле

Два раза говорит Христос в прочитанном сегодня отрывке о слышании: „имеющий уши слышать да слышит” и „внемлите, как вы слышите” – то есть обратите внимание, поставьте перед собой вопрос о том, как вы слышите слово Божие.

Божие слово мы слышим из года в год в Евангелии, читаемом в церкви, мы сами читаем его изо дня в день; что же мы услышали в этом евангельском чтении? Мы встретили Бога и поверили в Него; мы встретили Господа нашего Иисуса Христа, мы назвались Его именем, христианами: но какие плоды принесли мы? Мы знаем Бога, – знаем, что Бог есть Любовь, любовь неистощимая, любовь бездонная, любовь крестная, такая любовь, которая себя отдала на полное растерзание и беззащитность, чтобы нас спасти. Разве мы похожи на Того Бога, в Которого мы верим? Если мы верим в любовь, если любовь – последнее и все, что составляет смысл жизни, – можем ли мы сказать, что мы эту благую, спасительную весть о любви услышали не только слухом, но и умом, и сердцем? Услышали сердцем так, чтобы загореться любовью, услышали умом так, чтобы постоянно ставить себе вопрос:слова, которые я говорю, мои действия, поступки, моя жизнь в целом – выражают ли любовь или являются отрицанием всей моей веры?.. Потому что если мы не воплощаем любовь в жизнь, то наша вера только на словах.

Перед тем как произносим Символ веры, поем „Верую…”: мы призваны вспомнить об этом: Возлюбим друг друга, чтобы единым сердцем исповедовать Отца и Сына и Святого Духа… Если мы друг друга не любим внимательно, вдумчиво, творчески, жертвенно, когда это нужно, и радостно, – то, когда мы произносим эти слова о Троичном Боге, Который есть Любовь, мы не веруем, мы только притворяемся.

Поставим же перед собой этот вопрос со всей остротой, со всей серьезностью: богоотступник не только тот, кто отрицает существование Бога, нехристь не только тот, кто отметает Христа как своего Спасителя. Мы можем быть еретиками, нарушителями и попирателями веры, если ничем наша жизнь не свидетельствует, что Бог-Любовь зажег нашу душу новой, сверхземной любовью, что Он нас научил любить так, как на земле научиться нельзя, как можно научиться только от Бога… Поставим этот вопрос, и ответим на него дерзновенно, смело, радостно, не словами, а жизнью: и тогда жизнь наша расцветет, когда осуществится то, что нам обещал Христос, когда говорил: Я принес вам жизнь, жизнь с избытком – такую полноту жизни, какую земля не может дать.

митрополит Антоний Сурожский

МЫСЛИ О ГЛАВНОМ
  • Всегда радуйтесь! От внутренней натуги ничего доброго не сделаешь, а от радости – что угодно можно совершить. преподобный Серафим Саровский
ПОМОЧЬ СТРОИТЕЛЬСТВУ ХРАМА
Храм Стрітення Господнього © 2012-2019. Всі права захищені.