fall_2017.jpg
ЦЕРКОВНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
СРЕТЕНСКИЙ ЛИСТОК
listok
ПРАВОСЛАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

Архив рубрики «Рекомендуем к прочтению»

Відчуття щастя

AutumnВ осінню пору року ми легко піддаємось впливу природи: сяємо і замріяно милуємось разом із різнобарв`ям листя і ніжністю осіннього сонця, і поринаємо в себе, замислюємось над змістом буття і поняттям щастя разом із сірим, туманним листопадом. Саме в цей період ми подумали, що буде доречним це текст про щастя.

«Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны — и Бог любви и мира будет с вами», — такими словами заканчивает апостол Павел Второе послание к Коринфянам.

«Радость моя!», — обращался к каждому приходившему за утешением или духовным советом преподобный Серафим Саровский, русский святой, которого знают и почитают христиане всего мира.

«Возлюбленные» — обращается апостол Петр… Еще и еще, снова и снова, в каждом слове, в каждой цитате я встречаю выражение любви и утешения, пожелание мира, слова, дающие надежду. И нигде, ни разу установки: будьте несчастны, как я (кто бы ни был этот я) был несчастен.

Я никогда не задумывалась о счастье быть христианином. Как могут быть несчастны те, кто узнал, что у него есть любящий и мудрый Отец, добрая, всепрощающая Мать? Узнал, поверил в это, и радуешься, и счастлив. И в этой радости ты способен преодолевать всякие скорби и печали, потому что стоит только обратиться, как Отец и Мать посылают тебе сотни, тысячи защитников, обязательно приходящих на помощь.

Эта, казалось бы, нехитрая аксиома, что все мы любимы, любим, а потому радостны и — я настаиваю — счастливы, не требовала подтверждения и доказательств. Не требовала до тех пор, пока на прошлой неделе не споткнулась о колонку, основным посылом которой стал лозунг «будьте несчастны». Именно споткнулась, потому что под эту установку было подбито немало правильных утверждений, например о том, что молиться надо не о квартире или муже и о том, что «Церковь — это пути Господни, которые неисповедимы».

И попробуй с этим не согласиться, будешь выглядеть нелепо. Правда, непонятно, отчего же все просьбы мечтающих о счастье сведены к материальным, по-земному ощутимым благам. Разве лишь несчастные люди просят о прибавлении ума, мире, постижении истины, умножении любви — и уж тем более неясно, отчего при этом следует быть обязательно несчастным. И еще, сколько ни думаю, никак не могу себе представить, как может несчастный человек быть радостным.

Церковь несчастных? Конечно, скорби и несчастья посылаются каждому — важно, как к ним относиться: как к главной цели христианства либо как к подспорью, дающему возможность осознать, проанализировать свою жизнь, поставить правильные вопросы — для чего эти испытания, что я сделал не так. И даже если предположить, что установка на несчастья идет от слов «в мире будете иметь скорбь», то каждый, кто апеллирует к ней, должен помнить, что у этой «страшилки» есть удивительное, помогающее все преодолеть продолжение: «но мужайтесь: Я победил мир». (Ин. 16, 33). Мужественный и несчастный человек — «две вещи несовместные».

А ведь, кажется, каждому известно, что, когда Христос воскрес, то Он принес в наш мир радость. И в Заповедях блаженства (блаженство — высокая степень счастья) нигде не сказано «будьте несчастны». Но так как вечное блаженство — это жизнь в раю, то Господь утверждает: «радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5: 3-11). Готов ли человек несчастный радоваться и веселиться? Давайте вспомним: Он ходил по земле, исцелял, воскрешал, кормил, но ни разу, даже самому последнему грешнику не сказал: «А ты побудь несчастным, тебе поболеть полезнее, дорогуша». Полюбить страдания человек должен сам, но сначала он должен полюбить Его. Как же может быть человек любящий — несчастен?

Если же личность любящая, мужественная, радостная продолжает настаивать — несмотря на эти черты, присущие настоящему христианину, — «я все равно хочу оставаться несчастным», ей трудно что-либо возразить. Но тогда у меня возникают сомнения в правильном понимании им христианского учения.

У меня есть лишь одна догадка, отчего вдруг появилась мысль, что Православная Церковь — это приют для несчастных. Возможно, некто слишком часто жаловался своему духовнику на неурядицы, неприятности, несчастья, и священник в качестве утешения, ободрения, напутствия сказал: претерпи скорби— и спасешься. Но я с трудом представляю священника, который велит кому-то перестать быть счастливым.

Автор: Свешникова М.В.

Источник: Pravmir

Апостольское чтение на этот день

Бог и Отец Господа Иисуса, – да будет Он благословен во веки, – знает, что я не лгу. В Дамаске наместник царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня. Но меня в корзине спустили через окно в стене, и я избежал его рук.

Приходится хвалиться. Неполезно это, но все же я перейду к видениям и откровениям от Господа. Знаю я одного человека во Христе. Четырнадцать лет назад (в теле это было – не знаю, или вне тела – тоже не знаю: это знает только Бог) был он восхищен до третьего неба.

И знаю я об этом человеке (в теле или без тела – не знаю: это знает только Бог), что был он восхищен в рай, где услышал неизреченные речи, которые нельзя даже рассказать никому из людей. Вот таким человеком я и буду хвалиться. Собою же хвалиться не буду, разве только моими немощами. Впрочем, если бы и захотел хвалиться, то не был бы безумцем, потому что я говорил бы истину. Но я воздерживаюсь, чтобы меня не сочли выше того, что видят во мне или слышат от меня. И это при таких чрезвычайных откровениях! Вот потому, чтобы я не превозносился, и была дана мне в плоть некая заноза, ангел сатаны, который изводит меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа избавить меня от него. Но Он сказал мне: «Моей благодати тебе достаточно, ибо сила Моя совершается в немощи». Потому я охотнее всего буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова.
(Второе послание святого апостола Павла к Коринфянам, глава 11, стих 31 — глава 12, стих 9)

Нигде в Писании глагол «хвалиться» не встречается так часто, как во Втором послании к Коринфянам.

В своей речи, которая исполнена горькой иронии, Апостол надевает на себя маску хвалящегося безумца. Его недоброжелатели подрывали его апостольский авторитет, выставляя его как человека слабого, не способного к активным действиям и, более того, – как «невежду в слове» ( 2Кор. 10:10; 11,6). Поэтому он вынужден хвалиться. Он спускается на уровень своих противников, чтобы бороться с ними их собственным оружием, не ради самозащиты, но ради того, чтобы отстоять Евангелие. «Примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько-нибудь похвалиться» (11,16).

Но чем же хвалится Апостол? Тем, о чем в окружающем его обществе избегали говорить, чтобы не уронить своего достоинства. Он хвалится невзгодами и трудностями: тем, что он сидел в тюрьме, тем, что его били палками и камнями, тем, что он голодал и холодал…. Он хвалится таким эпизодом из своей жизни, который в глазах современников должен был выглядеть унизительным. Павел, Апостол, сидит в какой-то корзине, которую спускают со стены, потому что он тайком бежит от опасности, подстерегающей его в Дамаске.

Тщеславию и самовосхвалению премудрости человеческой Апостол противопоставляет явление Премудрости Божией, Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие (1Кор. 1:23). Через Крест, через видимое торжество немощи, смерти и безнадежности – является безмерная сила Божия, победа жизни, откровение смысла и надежды. Слава человеческая – преходящая, венец этой славы – тленный. Слава Христа распятого и воскресшего – непреходящая, и венец этой славы – нетленный (1Кор. 9:25). Смысл Креста – в любви Божией, которая являет себя в жертвенной немощи. Конец такой немощи – Крест и смерть человеческая. Начало же немощи Христовой – Божественная любовь, вечная жизнь и воскресение человеческое. Именно это и стремился воплощать Апостол Павел в своей жизни и в своем Евангелии.

Оппоненты Апостола «хвалились по плоти» (2Кор. 11:18). Хвалились они и своими экстатическими переживаниями, которые они предъявляли как очевидные доказательства их духовного авторитета. Лишь против своей воли Апостол сообщает о своем опыте такого рода, о «видениях и откровениях» (12,1). Но, чтобы отвести внимание от собственной персоны, он говорит об этом нехотя, как о чем-то, что произошло с другим, знакомым ему человеком. Он не живописует свое «восхищение», как это делали его противники. Как все это происходило, – «в теле,…вне тела»? Знание таких таинственных вещей он предоставляет Богу. Не может он пересказать и услышанное на «третьем небе». То есть, его экстатический опыт в противоположность тому, к чему он призван как апостол, – не предназначен для публики, для проповеди и тем более для похвальбы. Слова Апостола Павла нас предупреждают, что о чрезвычайных религиозных переживаниях следует судить со сдержанной осторожностью. Их не всегда дозволено делать ни масштабом духовности людей, ни источником благовестия или проповеди. Увы, реальность церковной жизни показывает, что слова Апостола Павла, направленные против жадных до сенсаций христиан его времени, и сегодня, спустя две тысячи лет, весьма актуальны.

Нет, своими «восхищениями» Павел хвалиться не хочет. Он желает, чтобы о нем судили по его жизни в причастности к немощи Христовой. Ему поручено быть апостолом, и свидетельство этого нужно искать не в его экстатических способностях, а в результатах его деятельности при всех тех немощах, которые видны и открыты всем. К перечню своих немощей он добавляет печальный опыт изнурительной болезни. Он пишет об острой боли, которая постоянно мучила его как застрявшая в теле заноза, или «жало» в Синодальном переводе. Мы можем лишь гадать, какая болезнь доставляла Апостолу столь жестокие страдания, что он трижды молил Господа избавить его от этого «ангела сатаны», – как он образно называет свою болезнь. Молитва его была услышана. И он получил ответ. Но не такой, какой по-человечески, скорее всего, ожидал. Господь не избавил Павла от боли, но дал ему силы жить с нею, преодолевая её. «Довольно для тебя благодати Моей», – таков был Божественный ответ. Означает ли это, что боль, страдание есть нечто положительное? Разумеется, это не так. Всякое страдание есть зло, неизбежное в этом мире. Человеку свойственно стремиться избавиться от боли и страдания. Так и Апостол в одном случае бежал от опасности, спускаясь по стене в корзине, в другом случае, не имея возможности обычными медицинскими средствами избавиться от боли, обращался с молитвой к Господу. В этом пример и для нас. Но, как и Христос, каждый молящийся должен предоставить исполнение его молитвы Богу: «Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36).

«Сила Моя совершается в немощи». Эти слова Господа несут в себе великий евангельский смысл. Они побуждают нас не избегать Креста, если мы, как Симон Киринеянин, призваны к со-несению Креста и, при известных обстоятельствах, даже к со-страданию на Кресте, ибо только так мы обретаем и со-воскресение с Господом. Эти слова Господа стали для Апостола Павла законом его жизни во Христе. Они обращены и ко всем нам, чтобы мы приняли их в наше сердце как великое обетование Божие. Ибо в Господе никакие «ангелы сатаны», никакие немощи, боли и страдания не могут «отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:39).

архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Сегодняшнее евангельское чтение

Тысячелетия прошли с тех далёких времён, когда народ Божий, преследуемый врагами, был чудесно спасён, “немокренными стопами” перейдя Чермное море. Как ликовали они, как радовались, когда, стоя на восточном берегу Красного моря, поняли вдруг, что больше им некого бояться, больше не от кого бежать… Фараон, их враг, их преследователь и губитель, со всем своим войском утонул в пучине! Как они радовались, как ликовали, как пели и плясали на пустынном опалённом солнцем берегу. И ни один из них, даже их вождь и пророк Моисей, не знал, что им предстоит. Никто из них не догадывался, что до свободы, до счастья, до земли обетованной, до обещанного им успокоения и изобилия – долгих сорок лет скитания по безжизненной пустыне.

Сорок лет всем им, и малым и старым, придётся бродить, петляя, среди унылых и жестоких песков и скал, за каждым холмом, за каждой горой ожидая увидеть тихие зелёные долины, где реки текут молоком и мёдом, – землю обетованную, Землю, обещанную им их Богом. И никто из них, вы только подумайте – никто, ни старцы, ни юные не дойдут до этой земли, просто не доживут, просто не дождутся… Только новые поколения людей, поколения, родившиеся в пути, поколения, не знавшие рабства египетского, только они смогут добраться до этой земли успокоения.

Я вспомнил сегодня об этом скитании народа Божия, о его исходе из земли рабства в землю свободы, потому что мы с вами – тоже странники. Мы тоже однажды бросили, попытались бросить привычный, тяжко-сладкий и душный мир греха, землю порабощения страстям, и рванулись всей душой в землю свободы, к Богу, в Царство Небесное. Мы захотели стать свободными от греха. Мы захотели очиститься, чтобы иметь право быть с Богом в блаженной вечности. И так же, как они, мы в начале нашего пути не знали, что нам предстоит.

Мы думали тогда, что вот ещё одно маленькое усилие, вот ещё один небольшой шаг, вот ещё одна исповедь – и грехам нашим конец! Мы наивно полагали, что наша молитва – это всегда праздник богообщения, всегда радость, всегда полёт! Но годы идут, а пустыня всё жарче, всё труднее путь, всё реже маленькие радости и всё яснее и яснее открывается нам глубокая бездна греха в наших душах, которую никакими пригоршнями не вычерпаешь.

И однако – мы идём. Как тот народ в Синайской пустыне, мы идём к Богу. Было время, когда над нами смеялись, когда нас считали сумасшедшими, поверившими бабьим басням о Боге. Было время, когда нас ненавидели и хотели убить, как фараон ненавидел и хотел убить преследуемый им народ Божий. Я иногда думаю, что сопротивление внешних обстоятельств жизни, как ни странно, помогает переносить тяготы пути, что гораздо труднее сопротивляться своему собственному неверию, отчаянию, лени, тоске, чем самым лютым гонениям от богоненавистников. Когда Церковь гонима от внешних врагов, она внутренне собрана, всегда готова к подвигу мученичества, христианам не до пустяков, не до копания в собственных чувствах и переживаниях, потому что главное – устоять, главное – не предать, главное – идти, не думая об отдыхе, не помышляя о награде.

Но рано или поздно кончаются внешние несчастья, тонет фараон со всем своим войском, со всеми своими спецслужбами, оказываются посрамлёнными насмешники и атеисты, а мы, христиане, после недолгого и бурного ликования на берегу Красного моря оказываемся посреди раскалённой пустыни и с ужасом обнаруживаем, что эта пустыня – наша душа. И идти нам по этой пустыне ещё долго, всю жизнь, и обратной дороги нет, потому что уж кто-кто, а мы-то знаем, что там позади. Там – рабство, там – плен, там – грех, а потому там – смерть. Жизнь, Земля Обетованная, Царство Небесное – впереди!

Если бы мы не верили в Бога, если бы не надеялись на Его благодатную помощь, если бы вдруг решили, что спасти душу свою мы и сами в состоянии, что никакой Спаситель нам не нужен, наша самоуверенная решимость несомненно была бы посрамлена. Мы непременно потерпели бы полное и сокрушительное поражение. Потому что, прочитав сегодняшнее Евангелие от Луки, где Господь говорит нам: “…любите врагов ваших и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего”(Лк.6.35), – прочитав эти слова, всякий честный человек скажет себе: “Я так не могу! Я не могу быть таким же милосердным, как Отец мой Небесный! А если это так, то как же мне смотреть людям в глаза, как же мне, не краснея от стыда, называть себя христианином?”

Сегодняшнее Евангелие, как карта, показывает каждому из нас, где мы находимся, в какой точке пути к Вечной Жизни. Долго нам ещё идти. Оказывается, такое простое и ясное жизненное правило: “И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними”, – это правило выше сил человеческих. И ясно ведь: для того, чтобы иметь право называться христианами, для того, чтобы наследовать Царство Божие, только и надо полюбить, пожалеть врагов своих, только и надо – не дожидаться благодарности и участия от своих друзей, только и надо забыть нашу самую любимую формулу, обращённую к нашим детям: “Я тебе всю жизнь, все силы, всё здоровье отдала, а ты!…” Господи, как это трудно! Да я больше скажу: не просто трудно – невозможно!

Однако потому мы и называемся христианами, что веруем и исповедуем: “Невозможное человекам возможно Богу, ибо Богу всё возможно!” Богу всё возможно, Богу возможно спасти даже таких хитрых, жадных и лукавых, как мы с вами. Только одно для этого нужно от нас. Не уставать. Идти, как бы ни был тяжёл путь. Как бы ни была уныла и мрачна дорога через пустыню. Ибо дорога эта – дорога на Небо. Аминь.

cвященник Сергий Ганьковский

Обдарований Богородицею

Найзнаменитіший візантійський гімнограф (автор священних гімнів) преподоб­ний Роман Солодкоспівець жив у епоху імператора Юстиніана Великого. Візантійська, а слідом за нею і Руська Церкви прославили Романа як святого, який отримав дар «услады сладкопения» від самої Божої Матері. Прийнято вважати, що преподоб­ний став автором понад тисячі молитов і гімнів до різних церковних свят. Однак до нас дійшло тільки 85 написаних ним молитвослів’їв. Особливо відомий акафіст, написаний Солодкоспівцем на честь Благовіщення Пресвятої Богородиці, який співається у п’яту суботу Великого посту.

Служіння Господу праведник розпочав у рідному м. Бейруті в сані диякона. Через якийсь час він переїхав до столиці Візантійської імперії Константинополя і став одним із кліриків храму Святої Софії. За старанність у богослужіннях і щиру віру патріарх Євфимій наблизив його до себе. Ця обставина налаштувала супроти Романа кількох соборних кліриків, які почали всіляко принижувати його. Знаючи про те, що святий не вирізняється музичним слухом і красою співу, вони насильно виштовхнули його на амвон храму в саме той момент богослужіння, коли необхідно було проспівати одну з молитов свята. У храмі, переповненому молільниками, служив патріарх, був присутній імператор. Збентежений і наляканий, святий Роман своїм тремтячим голосом і невиразним співом всенародно осоромився. Додому праведник прийшов у геть пригніченому стані. Ніч пройшла в слізній молитві перед образом Божої Матері. Цариця Небесна явилася Роману, простягнула паперовий сувій і звеліла з’їсти його. І ось сталося чудо: праведник отримав гарний, мелодійний голос і водночас поетичний дар. У пориві натхнення він тут же склав свій знаменитий кондак свята Різдва Христового: «Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит…».

Наступного дня у Софійському храмі служили всенічне бдіння свята Різдва Христового. Роман наполіг на тому, щоб йому знову дали можливість заспівати на амвоні. Святий виконав піснеспів «Дева днесь», чим викликав загальне захоплення. Народ прозвав його «Солодкоспівцем». Відтоді преподобний своїм голосом і натхненними молитвами став прикрашати богослужіння в головному храмі імперії, завоювавши загальну любов жителів Нового Рима.

Крім виконання богослужбових обов’язків, праведник також ніс послух учителя співу. Служачи своїми талантами Церкві, святий високо звеличив благоліпність православних богослужінь. Помер преподобний Роман Солодкоспівець у 556 р. В історію він увійшов як найвидатніший музикант, співець і поет. Нині до нього звертаються з проханнями про небесне заступництво всі ті, хто хоче своїм голосом чи поетичним даром прославити Господа і Його Церкву.

Браїлівська ікона Богородиці

Браїлівська ікона Божої Матері

Браїлівська ікона Божої Матері

У 1635 р. вінницький шляхтич Михайло Северинович Кропивницький наділяє міську парафію св. Марії земельними угіддями, перетворюючи її на жіночий монастир Благовіщення. У 1845 р. ця обитель переїде у приміщення колишнього католицького монастиря у м.Браїлів та прийме найменування на честь Святої Трійці. Також М.С.Кропивницький подарував монахиням власну ікону Богородиці, яка згодом прославить місце свого знаходження та стане відомою як Браїлівська чудотворна ікона Божої Матері. У  1860 р. на кошти ігуменії монастиря Палладії для ікони було відчеканено срібну ризу, яку у 1917 р. відберуть більшовики разом із прикрасами, що подарували вдячні прочани. У 1932 р. монастир був закритий, а ікона, ймовірно, збережена колишніми насельницями. У 1942 р., під час німецько-румунської окупації, святиня знову повернулася у відкритий монастир. А в 1962 р. після вторинного закриття обителі слід ікони загубився.

Тільки в 1984 р. благочестива жінка, яка отримала образ від ігуменії Браїлівського монастиря, передала його благочинному храмів Жмеринського району протоієрею Іоанну Луканову. У будинку останнього святиня знаходилася до 1995 р., коли за благословенням архієпископа Вінницького і Могилів-Подільського Макарія урочистим хресним ходом з Вінниці була перенесена у Браїлівськую обитель та розміщена над Царськими вратами Троїцького собору. За благословенням владики для ікони зробили дерев’яний кіот, покритий сусальним золотом.

Образ Божої Матері Браїлово-Ченстоховської написаний на полотні (38х51 см), наклеєному на кипарисову дошку. Стародавнє, візантійського стилю письмо потемніло від часу, але інколи, за багаточисельними свідченнями, зображення світліє настільки, що його добре видно здалеко при будь-якому освітленні. Зображення Богоматері поясне, з незначним поворотом обличчя в правий бік. На Богоматері нижній одяг червоного кольору і зверху накинуте синє покривало з золотою каймою по краях. Покривало на голові Богоматері спускається до половини чола і ланіт і потім падає пишними складками на плечі, боки і перси. Права рука Богородиці піднята до грудей, а лівою Вона підтримує Божественного Сина. На Богомаляті одяг червоного кольору застебнутий біля шиї і спускається по всьому тілу. У лівій руці Спасителя Святе Євангеліє, а права піднята для хресного знамення. Голови Богоматері і Богомаляти покриті коронами й оточені сяйвом. Взагалі за типом зображення ікона нагадує Ченстоховську ікону Божої Матері.

У грудні 1931 р. ігуменя Свято-Троїцького жіночого монастиря Софія (Рачинська) склала акафіст Браїлівській іконі Божої Матері. 17 вересня 1932 р. акафіст Богородиці був вперше відслужений на квартирі священика Михайла Мазура в м. Бар Вінницької обл. Зараз цей акафіст служиться в обителі щодня вранці після полунощниці. При цьому ікона опускається для поклоніння парафіянам. Щорічно на третій день свята Святої Трійці в обителі згадують повернення ікони в рідний монастир, і після урочистого богослужіння буває хресний хід зі святинею навколо храму.

 

Молитва перед Браиловской иконой Божией Матери

Молитва пред святою иконою Богоматери Браилово-Ченстоховской

Преблагословенная Владычице, Приснодево Богородице, всеми даровании Святаго Духа облагодатствованная; паче всякаго создания превысочайшая Святыня! пред чудною иконою Твоею умильно припадающе молим Тя: приклони матерний слух Твой к сердечному воплю нашему. Ты едина веси вся потребы наши. Зриши скорби и беды обуревающия нас и искушения отвсюду облежащия достояние Твое. Тебе единой возможно сие преложити на радость и даровати вся потребная ко временной жизни и к вечному спасению. Всяка бо надежда на смертных тща и несть помогающаго: Ты же вся можеши, аще токмо восхощеши ущедрити нас, просящих Твоего Матерняго покрова в сем житии и в преставлении в страну Горняго Отечества, идеже Ты в неизреченной славе прославляешися от всех святых предстоящих Престолу Святыя Троицы Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Молитва пред иконою Богоматери нарицаемой Браилово-Почаевская

Богопревознесенная Госпоже Богородице Дево, простри Твой божественный Покров над нами недостойными. Яко же утешила еси нас пришествием от горы Почаевския сея чтимыя иконы Твоя, юже имамы яко похвалу и несокрушимую твердыню Православия, тако и всегда не лиши нас благодати и милости Твоея: буди свет очей наших, здравие тела, крепость сил духовных, победою воеводою на враги видимыя и невидимыя. Отри всяку слезу от очей наших, утоли болезни души и тела, очисти грехи истинным покаянием и приведи ны в Горняя селения, идеже есть веселящихся жилище, созерцающих славу Твою, еюже прослави и увенча Тя, неизреченно воплотивыйся от Тебе Господь, Емуже со Отцем и Святым Духом подобает честь, слава и поклонение во веки веков. Аминь.

О ЗЛЫХ ВИНОГРАДАРЯХ

Сегодня Церковь вновь напоминает нам притчу Христову о винограднике — самую печальную притчу, самую горькую, рисующую нам жестокую правду о человеческом роде. Эта притча о том, как Господь стучится к людям, ждет, что они отзовутся, посылает своих вестников и посланников. Но люди не желают их принять, не желают слушать, восстают на них, вплоть до того, что восстают на Самого Сына, посланного Небом. А ведь господин из этой притчи не просто посылал своих слуг в виноградник. Он ждал того, что работники, которые трудились в винограднике, отдадут какие-нибудь плоды своего труда хозяину своему, владельцу, господину, потому что ни земля, ни виноградники им не принадлежали.

Если мы с вами задумаемся, то сразу поймем, что и нам все дано, но мы не владеем тем, что у нас есть. И сама жизнь нам дана. Мы ее сейчас имеем, а завтра можем потерять, лишиться. И само здоровье нам дано, ведь сегодня имеем его, а завтра можем потерять. И многое, что у нас есть, нам не принадлежит, а является даром, который мы можем утратить. И поскольку это дар Божий, то мы должны его умножать и что-то возвратить Тому, Кто нам это дал.

И вот печальная картина: приходят слуги, а их избивают, и прогоняют. Вместо благодарности и возвращения долга — алчность, леность, жестокость… И это относится не только к древним временам, а ко всякому времени. Когда мы читаем о жизни служителей Божиих, будь то пророков в Ветхом Завете, будь то апостолов, святителей, подвижников в Новом Завете, — это те немногие, кто действительно были посланы пробудить людей, напомнить им о Небе, сказать им: доколе вы будете спать в своей жизни, коснеть, уходя бесплодно? Сколько времени будет Господь ждать от Вас плодов?

И вот эти люди, которые пробуждали в нас совесть, всегда встречали самое большое ожесточение. История святых Церкви как бы продолжает Евангельскую историю о Господе, Который был отвергнут. Если мы вспомним о великих подвижниках — они были гонимы и презираемы. Такие, как митрополит Филипп Московский, который умер от рук царского палача, только за то, что он в царе пробуждал совесть и обличал его в глаза. Иоанн Златоуст был низложен Собором духовенства по приказу императора только потому, что он обличал богатых христиан и требовал от них, чтобы они делились с бедняками, которые наполняли столицу.

Так бывало с очень многими подвижниками. И преподобный Серафим Саровский, чудотворец, был на дурном счету у начальства, которое считало его мечтателем и странным человеком. Его осуждали, он терпел всевозможные утеснения. Так было до самых поздних дней. Вот один из последних праведников, которых мы знаем — старец Варсонофий Оптинский, прославленный в начале нашего века, умерший в 1912 году. Такое на него было воздвигнуто гонение властями церковными и гражданскими, что они заставили его покинуть монастырь, его, уже глубокого старца, заставили скитаться в чужих местах, только потому, что он жил не как все, а старался Слово Божие возвещать открыто и ясно. У людей это вызывало зависть, смущение, недовольство. Старец горько закончил свою жизнь.

Так вот, все эти люди были нам посылаемы. И Сам Господь стоит во главе мучеников, изгнанников и отверженных на этой земле. Он Сам был непринятым, непонятым мучеником.

Но притча эта касается не только церковных времен прошлого и настоящего. Она касается каждого, потому что не только к своей Церкви Господь обращается и посылает пробудителей совести, но ко всему роду человеческому, к каждому из нас. Он постоянно стучится и просится. Он постоянно говорит нам: «Проснись, пробудись, доколе ты будешь жить как в полутьме? Доколе ты будешь погрязать в грехе, как в болоте?»

И вот, трудные обстоятельства нашей жизни или, наоборот, какие-то особенные, благодатные, благословенные минуты, какие-то особые просветления, которые нас посещают во время молитвы — все они означают, что Господь нас зовет, что Он хочет, чтобы мы принесли ему свои плоды, свое сердце. И как горько бывает Ему, когда мы этих знаков не принимаем, когда один за другим эти знаки Божий к нам приходят бесполезно, и мы поступаем в точности, как те жестокие и нерадивые рабы: Бог зовет. Он требует, а мы стоим к Нему спиной…

Вот о чем эта притча. И если мы сейчас не хотим оказаться в положении этих нерадивых рабов, которые были отвергнуты — «злых зле погубит», говорится в притче — давайте, уходя из храма, подумаем, какими нас видит Господь, что Он о нас думает? Что Он думает о нашей молитве? Видит ли Он, что мы часто стремимся беседовать с Ним? Или, наоборот, мы смотрим на молитву как на тяжелую обузу: так, по привычке, что-то утром прочтем быстренько, вечером пробормочем на сон грядущий и потом больше не возвращаемся.

Или, что Господь думает о том, как мы с вами духовно растем? Ведь Ему видно наше сердце, и Он знает, какие мы были год назад, десять лет назад. Видит ли Он, что мы исправились в чем-то, изменились, что мы сделали несколько шагов к Нему навстречу, пускай маленьких и робких? Видит ли Он наши труды, наши дела? Он знает наше отношение к людям, с которыми мы живем. И что бы Он увидел, если бы сейчас заглянул в сердце каждого из нас? Подумаем об этом. Пусть это будет для нас суровым напоминанием. Ведь это перед людьми мы можем казаться лучше, чем есть, можем ходить в маске, можем изображать из себя все, что угодно. Но Господь видит наше сердце до дна. Какой же суд Он произнесет нашему сердцу сегодня?

Когда мы подходили к исповеди и к Святой Чаше, мы тем самым как бы свидетельствовали о своем желании придти к Нему. И вот, Его свет нас пронизал насквозь. Постараемся же почувствовать, как этот свет освещает все темные закоулки нашей души. Постараемся сказать себе: нет, мы не хотим быть теми нерадивыми рабами. Ты, Господи, посылаешь мне Свои знаки и я постараюсь слушать их, я постараюсь внимать им, постараюсь свою короткую жизнь переделать и сделать ее достойной Твоего зова, Твоей святости, Твоей любви. И тогда, если Ты придешь ко мне, когда жизнь моя будет взвешена на весах, когда придет время сбора этого винограда в винограднике, и Ты скажешь мне: «Мало ты сделал по твоей немощи, но вот этот малый труд твой, который ты делал для Меня в стремлении своего сердца, я приемлю с любовью».

Но куда печальнее будет, если окажется, что у нас ничего нет, все пусто, все бесплодно. Тогда конец нашего пути будет такой же печальный, как конец этой притчи. Сколько раз бывало, что люди, которые воображали себя имеющими благодать и духовные богатства, оказывались отвергнутыми. Да не будет с нами этого! Потому-то Слово Господне есть не только слово утешения, не только слово ободрения и любви, но также и слово предостережения, чтобы оградить нас всех от зла и от погибели вечной.

протоиерей Александр Мень 

О Кресте Христовом

Православная Церковь свято чтит Животворящий Крест Господень, ибо с него воссияла любовь Божия к людям. Поэтому многие праздники посвящены ему. И в эти дни Великого поста, когда мы вспоминаем о страданиях и смерти Иисуса Христа, он вновь предлагается для благоговейного поклонения и лобзания. Потому и называется неделя Крестопоклонной.
Во времена земной жизни Спасителя казнь распятия на кресте была самою позорною, самою мучительною и самою жестокою. Так наказывали самых отъявленных злодеев. Мучения распятого на кресте человека невозможно описать. Кроме нестерпимых болей во всех частях тела, он испытывал страшную жажду и смертельную душевную тоску. Смерть была настолько медленная, что многие мучились на крестах по несколько дней.

И если такими были страдания человека, совершившего преступление, то какими же были те муки, которые испытал Сын Божий?!

Сам будучи безгрешным, Он распростер Божественные руки Свои и дал пригвоздить Себя. Не за Себя страдал Господь, а по Своей воле взошел Он на крест для нас: дабы крестною смертью Своей искупить грехи всего человеческого рода и даровать ему надежду наследования жизни вечной и блаженной.

Велик и необъятен сей Крест Христов!

Он широк, как мир, так как Спаситель умер за весь мир, за каждого из нас. Он длинен настолько, что продлится во все века, пока останется на земле один грешник, которого можно спасти, пока не исчезнет все то, что противно Господу. Он также высок, как высочайшее небо, потому что когда Христос был распят на кресте, Небо сошло на землю, земля же вознеслась до Неба. О глубине же Креста Христова нам, людям, можно лишь предполагать. Но если Крест высотой своей доходит до небес, то глубиной своей он нисходит до ада, до глубочайшего грешника.

Таким образом, через Крест создано наше спасение, потому и мы должны достигать его путем крестным — путем христианских подвигов, молитвы и труда. Сам Господь велел нам: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. (Мф. 16, 24)
Что значит отречься от себя?
Под словами этими подразумевается то, что человек должен не иметь ничего своего и ничто не делать по своему, а подобает ему предать всего себя воле Божией.
Что значит взять крест свой?
Каждый из нас имеет крест. Это различные беды и напасти, скорби и печали, которые постигают человека в жизни этой. Крест — даяние Господа, а потому нести его надо смиренно, не ропща и не изнемогая под тяжестью его. Ибо Он дает каждому по силам его — сколько кто сможет снести.

Что значит последовать Христу?

Это означает жить по заповедям Его, начертанным в Евангелии. И согласно им распинать на кресте своем все противное Богу…

Мы ищем свой путь ко спасению. Но лишь немногие из нас знают, что начало и конец этого пути — Крест Христов. Так придя в храм, с верою припади ко Святому Кресту. И по вере твоей явит он силу животворящую. Ибо с того времени, когда Пречистою Кровию Своей Господь освятил позорное древо Креста, Крест Христов получил такую силу, что стал «восстанием мертвых, путеводителем слепых, надеждою потерявших надежду, путем заблудившихся, мстителем за обижаемых, посохом хромых, утешением бедных, низложением горделивых, покаянием распутных, трофеем против демонов, победой над диаволом, учителем детей, кормчим плавающих, гаванью обуреваемых, стеною для тех, на кого нападают неприятели, отцом сирот, заступником вдов, судией неправедных, столпом праведных, успокоением страдающих, стражем детей, главою мужей, концом старцев, светом сидящих во тьме, великолепием царей, свободою рабов, мудростию необразованных, законом беззаконных, похвалою мучеников, подвижничеством монахов, целомудрием дев, радостию священников, основанием церкви, безопасностию вселенной, погибелью нечестивых, силою бессильных, врачом болящих, укреплением расслабленных, хлебом алчущих, источником жаждущих, надеждою христиан, символом нашего спасения». Напоенный же этой силой, продолжи смиренно нести крест свой и распинать на нем греховную плоть свою. И с креста твоего благодари Господа за драгоценную участь подражать Христу страданиями твоими. Ибо только так и можно спастись…

 

Вручить друг другу свои жизни (о содержании таинства венчания)

Наше венчание – это наш малый брак в Кане Галилейской.

Если вдруг случится такое, что муж и жена потеряют любовь, и их отношения превратятся в холодную воду, то стоит вспомнить свой завет с Богом и  Евангелие (которое читалось во время венчания), и попросить Бога превратить воду отношений в вино любви и радости.

Публикуем эту запись, как катехизацию, подготовительный урок к таинству венчания. Люди должны знать текст и смысл своего личного Договора с Богом. Пользоваться его благами и осознавать ответственность.

Последование обручения

Почти все службы Церкви — это конспект истории Бога и человека.

Венчание состоит из двух блоков.

Первый – Обручение. Содержание его – в приготовлении к таинству: внутреннее согласие пред Богом, пост, приобретение колец и брачных одежд. Само обручение символизирует благословение природного соединения мужа и жены, установленное Богом в Раю, в древний образ Адама и Евы. Оно благословляет земной союз мужа и жены.

Второй – Венчание.  Это благословение духовного союза и вмешательство в ход службы Самого Бога. Венчание благословляет небесный союз супругов.

Как и любое таинство, венчание состоит из части, которую выполняет человек, и части, в которой служит Сам Бог. Обручение – наша часть. Венчание – Божье дело.

adam-and-eve-expelled-from-paradiseОбручение

Священник трижды осеняет новобрачных зажженными свечами и дает их в руки жениху и невесте.

Как возник огонь этих свечей из воздуха храма, так однажды возник человек из Божественной персти. Эти две свечи – в напоминание о светоносном райском состоянии души.

Бог создал мир и человека. И был Адам в Раю один с животными, но не нашел среди них друга.

И Господь создал ему Еву.

Адам – значит человек. А Ева означает жизнь. И были они благословлены Духом Святым, как вы сейчас благословляетесь этими свечами.

Благословение свечами напомнило о месте человека перед Богом. А последующая ектенья напоминает о месте человека в мире.

В древние времена достаточно было обменяться кольцами при свидетелях. В христианстве обручение – только предварительное условие венчания. Это первая мирская ступень брака, усвоенная Церковью.

Муж и жена заключают друг с другом и с Богом договор о верности друг другу. Обручившись, они вместе с кольцом вручают друг другу свои жизни.

Кольца – символ вечности и непрерывности союза.

Далее священник молится:

Господи Боже наш, Церковь… с Собою предобручивый…

Внутри Троицы существует союз трех ипостасных лиц. На всем мире лежит печать Бога. Печать троичности наложена на все, что есть в мире. Троица – прообраз всякого жизненного союза. Троичны отношения Бога к Церкви, троичны отношения Церкви к миру, троичны отношения мужа и жены. Когда супруги добровольно принимают на себя образ Бога, уподобляясь Троице, тогда они, по слову молитвы, становятся законными наследниками своего небесного Отца.

В следующей молитве священник просит Бога благословить принятие перстней и дать супругам ангела, который будет предшествовать во все дни жизни.

Благословение перстней и дарение ангела, однако, не таинство. Таинство ждет нас дальше.

Венчание

Муж и жена переходят от врат храма в то место храма, которое символизирует Рай.

При этом, от их лица, певчие поют:

– Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе, – и добавляют от лица Церкви напоминание о благах, которые Господь уготовал идущим к Нему.

По сути дела, текст псалма 127 – это текст договора между Богом и человеком. Бог дает нам все: от блаженства до детей, а от нас требуется только «слава Богу».

Хорошо и трудно быть женихом и невестой. Хорошо, что Бог и люди обнимают.

Плохо, что за хлопотами, как за деревьями леса не видать. Трудно все вместить, когда молодой. А когда старый, уже поздно.

Поэтому договор с Богом требует толкования священника, выступающего в данном случае нотариусом Высоких договаривающихся сторон.

Священник говорит Поучение

Полнота счастья может быть только в подобии Богу. Бог есть Троица. Семья – подобие Троицы.

Богоугодная жизнь в браке – это совместный путь к Богу благочестивой жены и добродетельного мужа. Благочестивых людей Бог снабжает в браке Своим даром любви.

Любовь – дар Божий. Любовь – это жизнь в Боге. Она рождается только тогда, когда человек живет и поступает по Богу. Хранение любви – это хранение в себе Бога.

Когда муж и жена видят друг в друге Бога, между ними не может быть розни. Когда они видят друг в друге себя и ищут своего, брак умирает и становится сожительством по нужде или по расчету.

Добрая жена – дар Божий. Любя Бога, жена видит образ Божий в муже.

Добрый муж – благословение Господне. Любя Бога, муж видит образ Божий в жене.

В таинстве брака человек венчается с человеком в образ райского духовного совершенства.

Готова ли ты, жена, взять этого мужа как помощника на пути в царство Божие?

Готов ли ты, муж, иметь помощницей эту жену на пути к Богу?

Да благословит Бог ваше решение, вашу веру, надежду и любовь.

И после согласия мужа и жены взять друг друга в супруги священник благословляет Царство небесное, в которое идут новобрачные, славит Бога и Его милости, щедрость и державу.

Возложение венцов

В крещении венчается естество человека.

В миропомазании венчается душа человека.

В причащении человек венчается с Церковью.

Венчание – венец всем таинствам. Венчаются в ту славу, в которую Бог венчал человека в Раю.

Слава Божия есть вещь духовная. Цель брака – уподобление Богу обоих супругов, при помощи друг друга.

Венцы возлагаются человеку в напоминание того, что он венец природы.

Венцы возлагаются человеку в напоминание того, что он венчан на Царство небесное.

Венцы возлагаются человеку в напоминание того, что он родня царю и Богу, и Его наследник.

Через пять минут венцы из латуни снимут с глав новобрачных. Но на них останутся невидимые венцы славы Божией, которые никто и ничто не может снять, кроме греха.

Борьба греха со святостью увенчивается мученическим венцом. Человек с трудами должен оторвать от себя грех – то, что губит его, уничтожает его славу, лишает Царства небесного.

Грешному человеку святость кажется смертью. Ему больно и жалко расставаться с грехом, в котором он видит свою свободу. Но эта свобода от сатаны, а не от Бога. В ней страдание и несчастье. А Бог венчает нас на счастье и радость.

Эти венцы – венцы счастья и святости.

Бог надеялся, что вы примете эти венцы, и вы позволили возложить их себе на главу. Видя то, что вы готовы назвать наследниками Царства Божия и его детьми, Он благоволит преподать вам таинство:

– Господи, Боже наш, венчай их славою и честью –

просит Господа священник, и в эти секунды души мужа и жены становятся одной плотью в подобие Троицы. Дух Святой соединяет души небесным союзом, и они, в подобие Божие, становятся плотью единой, неслиянной и нераздельной.

Послание Апостола Павла

В нем камень преткновения: «Жена да боится мужа своего».

Брак в духе имеет природные свойства любви страха. Любовь в духе совсем не то, что любовь в теле. И страх Божий не то же самое, что страх плотской.

Мы рабы Любви.

Иго любви легко и приятно. Человек зависит либо от любви, либо от греха. Либо от себя, либо от Бога.

Страх Божий – это страх потерять Его любовь. Это страх оказаться недостойным Его любви.

Страх в честном браке, похожий на страх Божий – боязнь потерять свою любовь или любовь супруга, оказаться недостойным любви человека, данного тебе Богом.

Это не страх, а скорее трепет. Животный страх унижает и разрушает. Божий страх заставляет человека святиться и созидать в себе образ святости.

Евангелие от Иоанна

Христос сравнивает Царство Божие с браком. Христос первое чудо сотворил на браке в Кане Галилейской.

Смысл чуда в том, что по молитве или просьбе человека Бог преображает естество. Он силен превратить воду в вино. Он также силен превратить воду наших холодных отношений к человеку в вино любви. И самих нас в ангелов. И Он это делает, если мы согласны и разрешаем Ему это сделать.

Если вдруг случится такое, что муж и жена потеряют любовь, и их отношения превратятся в холодную воду, то стоит вспомнить свой завет с Богом и это Евангелие, и попросить Бога превратить воду отношений в вино любви и радости.

И приносится чаша вина, как на пире в Кане Галилейской.

Раньше брак и литургия были нераздельны. И, в подобие вкушения Святых Даров, Церковь причащает супругов малым причастием, вином церковным, вином любви и вином радости.

И по просьбе священника Сам Бог благословляет Духом эту общую чашу.

Принимайте всегда эту чашу. Не отказывайте себе в удовольствии начать брачный пир с Богом уже сейчас.

Наше венчание – это наш малый брак в Кане Галилейской.

Наше венчание – это первый момент грандиозного грядущего Пасхального вселенского пира, длиной в вечность.

А что? Хорошее начало.

Примите благословение и грядите в Царство Небесное, любя друг друга, радуясь друг другу и все время узнавая Бога друг в друге.

Источник: Pravmir

Від редакції сайту: якщо у вас є фотознімки з таїнства вінчання у нашому храмі, надсилайте їх нам на пошту sretenije.vin@gmail.com. Ми з радістю опублікуємо їх у галереї сайту, а ви додасте ще одну сторінку до фотоісторії нашого храму.

 

 

Преподобный Силуан Афонский

Жил на земле человек, муж гигантской силы духа, имя его Силуан. Он долго молился с неудержимым плачем: “Помилуй меня,” но не слушал его Бог. Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились; он дошел до отчаяния и воскликнул: “Ты не умолим!” И, когда с этими словами в его изнемогшей от отчаяния душе что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа; огонь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что, если бы видение продлилось еще мгновение, он умер бы. После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая.

О нем, этом свидетеле Божественной любви, предстоит нам слово.

Афонский схимонах отец Силуан (мирское имя – Семен Иванович Антонов) родился в 1866 году в Тамбовской губернии, Лебединского уезда, Шовской волости и села. На Афон приехал в 1892г, в мантию пострижен в 1896 г.; в схиму – в 1911г.. Послушание проходил: на Мельнице, на Каламарейском метохе (владение Монастыря вне Афона), в Старом Нагорном Русике, в Экономии. Скончался 24 сентября 1938 года. Эти немногочисленные факты почерпнуты из формуляра Афонского монастыря.

От “родился” до “скончался” – все бедно, не о чем рассказать; касаться же внутренней жизни человека пред Богом – дело нескромное, дерзновенное. Среди площади мира открывать “глубокое сердце” христианина – почти святотатство; но уверенные в том, что ныне старцу, ушедшему из мира победителем мира, уже ничто не страшно, уже ничто не нарушит его вечного покоя в Боге, позволим себе попытку рассказать о его чрезвычайно богатом, царственно богатом житии, имея в виду тех немногих, которые и сами влекутся к той же божественной жизни.

Многие, соприкасаясь с монахами вообще и со старцем Силуаном в частности, не видят в них ничего особенного и потому остаются неудовлетворенными и даже разочарованными. Происходит это потому, что подходят они к монаху с неверною меркою, с неправильными требованиями и исканиями.

Монах пребывает в непрестанном подвиге, и нередко чрезвычайно напряженном, но православный монах – не факир. Его совершенно не увлекает достижение, посредством специальных упражнений, своеобразного развития психических сил, что так импонирует многим невежественным искателям мистической жизни. Монах ведет сильную, крепкую, упорную брань, некоторые из них, как отец Силуан, ведут титаническую борьбу, неведомую миру, за то, чтобы убить в себе гордого зверя, за то, чтобы стать человеком, подлинным человеком, по образу совершенного Человека Христа, т.е. кротким и смиренным.

Странная, непонятная миру христианская жизнь; все в ней парадоксально, все в порядке как бы обратном порядку мира, и нет возможности объяснить ее словом. Единственный путь к уразумению – это творить волю Божию, т.е. блюсти заповеди Христа; путь, указанный Им Самим.

Детство и молодые годы

Из долгой жизни старца хочется привести несколько фактов, являющихся показательными для его внутренней жизни и в то же время его “историей.” Первый из них относится к его раннему детству, когда ему было не более 4-х лет. Отец его, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Однажды, в праздничный день, с особенным удовольствием он пригласил к себе некоего книгоношу, надеясь от него, как человека “книжного,” узнать что-либо новое и интересное, ибо томился он своей “темнотой” и жадно тянулся к знанию и просвещению. В доме гостю были предложены чай и еда. Маленький Семен (мирское имя) с любопытством ребенка смотрел на него и внимательно прислушивался к беседе. Книгоноша доказывал отцу, что Христос не Бог и что вообще Бога нет. Мальчика Семена особенно поразили слова: “Где Он, Бог-то?” и он подумал: “Когда вырасту большой, то по всей земле пойду искать Бога.” Когда гость ушел, то Семен сказал отцу: “Ты меня учишь молиться, а он говорит, что Бога нет.” На это отец сказал: ” Я думал, что он умный человек, а он оказался дурак. Не слушай его.” Но ответ отца не изгладил из души мальчика сомнения.
Много лет прошло с тех пор. Семен вырос, стал большим здоровым парнем и работал неподалеку от их села, в имении князя Трубецкого. Работали они артелью, Семен в качестве столяра. У артельщиков была кухарка, деревенская баба. Однажды она ходила на богомолье и посетила могилу замечательного подвижника – затворника Иоанна Сезеновского (1791-1839). По возвращении она рассказала о святой жизни затворника и о том, что на его могиле бывают чудеса. Некоторые из присутствующих подтвердили рассказы о чудесах, и все говорили, что Иоанн был святой человек.

Слыша эту беседу, Семен подумал: “Если он святой, то значит Бог с нами, и незачем мне ходить по всей земле – искать Его,” и при этой мысли юное сердце загорелось любовью к Богу.

Удивительное явление, с четырехлетнего до девятнадцатилетнего возраста продержалась мысль, запавшая в душу ребенка при слышании книгоноши; мысль, которая, видимо, тяготила его, оставаясь где-то в глубине неразрешенной, и которая разрешилась таким странным и, казалось бы, наивным образом.

После того как Семен почувствовал себя обретшим веру, ум его прилепился к памяти Божией, и он много молился с плачем. Тогда же он ощутил в себе внутреннее изменение и влечение к монашеству, и, как говорил сам Старец, на молодых красивых дочерей князя стал он смотреть с любовью, но без пожелания, как на сестер, тогда как раньше вид их беспокоил его. В то время он даже просил отца отпустить его в Киево-Печерскую Лавру, но отец категорически ответил: “Сначала кончи военную службу, а потом будешь свободен пойти.”

В таком необычном состоянии Семен пробыл три месяца; затем оно отступило от него. Молодой, красивый, сильный, а к тому времени уже и зажиточный, Семен наслаждался жизнью. В селе его любили за хороший миролюбивый и веселый характер, на него смотрели как на завидного жениха. Сам он увлекся одною девушкой и, прежде чем был поставлен вопрос о свадьбе, в поздний вечерний час с ними произошло “обычное.”

Замечательно при этом, что на следующий день утром, когда он работал с отцом, тот тихо сказал ему: “Сынок, где ты был вчера, болело сердце моё.” Эти кроткие слова отца запали в душу Семена, и позднее, вспоминая его, Старец говорил: “Я в меру отца моего не пришел. Он был совсем неграмотный, и даже “Отче наш” читал с ошибкой, говорил “днесть” вместо “днесь,” заучил в церкви по слуху, но был кроткий и мудрый человек.”

У них была большая семья: отец, мать, пять братьев-сыновей и две дочери. Жили они вместе и дружно. Взрослые братья работали с отцом. Однажды, во время жатвы, Семену пришлось готовить в поле обед; была пятница; забыв об этом, он наварил свинины, и все ели. Прошло полгода с того дня, уже зимою, в какой-то праздник, отец говорит Семену с мягкой улыбкой: Сынок, помнишь, как ты в поле накормил меня свининой? А ведь была пятница.

– Что же ты мне не сказал тогда?

– Я, сынок, не хотел тебя смутить.

Рассказывая подобные случаи из своей жизни в доме отца, Старец добавил: “Вот такого старца я хотел бы иметь: он никогда не раздражался, всегда был ровный и кроткий. Подумайте, полгода терпел, ждал удобной минуты, чтобы и поправить меня и не смутить.”

Старец Силуан был весьма большой физической силы. Он был еще совсем молодой, до военной службы, однажды на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему “яичницу”; он не отказался; мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он всё съел.

В те годы он работал со своими братьями в имении князя Трубецкого, и в праздники иногда ходил в трактир; были случаи, что он выпивал за один вечер “четверть” (2.5 литра) водки, но пьяным не бывал.

Однажды, в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой; пошел он запрячь свою лошадь, однако скоро вернулся, говоря:

– Беда! Нужно ехать, и не могу: лед обложил лошади копыта толстым слоем, и она от боли не дается отбить его.

Семен говорит: – Пойдем, я тебе помогу.

На конюшне он взял шею лошади около головы подмышку и говорит мужику: “Обивай.” Лошадь все время стояла не шелохнувшись; мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.

Голыми руками Семен мог брать горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака он мог перебить довольно толстую доску. Он поднимал большие тяжести и обладал большой выносливостью и в жару и в холод, он мог есть очень помногу и много работать.

Но эта сила, которая позднее послужила ему для совершения многих исключительных подвигов, в то время была причиной его самого большого греха, за который он принес чрезвычайное покаяние.

Однажды, в престольный праздник села, днем, когда все жители весело беседовали возле своих изб, Семен с товарищами гулял по улице, играя на гармонике. Навстречу им шли два брата – сапожники села. Старший – человек огромного роста и силы, большой скандалист, был “навеселе.” Когда они поравнялись, сапожник насмешливо стал отнимать гармошку у Семена; но он успел передать её своему товарищу. Стоя против сапожника, Семен уговаривал его “проходить” своей дорогой, но тот, намереваясь, по-видимому, показать своё превосходство над всеми парнями села в такой день, когда все девки были на улице и со смехом наблюдали сцену, набросился на Семена. И вот, как рассказывал об этом сам Старец:

– Сначала я подумал уступить, но вдруг стало мне стыдно, что девки будут смеяться, и я сильно ударил его в грудь; он далеко отлетел от меня и грузно повалился навзничь посреди дороги; изо рта его потекла пена и кровь. Все испугались и я; думаю: убил. И так стою. В это время младший брат сапожника взял с земли большой булыжник и бросил в меня, я успел увернуться; камень попал мне в спину, тогда я сказал ему: “Что ж, ты хочешь, чтоб и тебе то же было?” – и двинулся на него, но он убежал. Долго пролежал сапожник на дороге; люди сбежались и помогали ему, омывали холодной водой. Прошло не менее получаса прежде, чем он смог подняться, и его с трудом отвели домой. Месяца два он проболел, но, к счастью, остался жив, мне же потом долго пришлось быть осторожным: братья сапожника со своими товарищами по вечерам с дубинками и ножами подстерегали меня в закоулках, но Бог сохранил меня.

Так в шуме молодой жизни начал уже заглушаться в душе Семена первый зов Божий к монашескому подвигу, но избравший его Бог снова воззвал его уже некоторым видением.

Однажды, после нецеломудренно проведенного времени, он задремал и в состоянии легкого сна увидел, что змея через рот проникла внутрь его. Он ощутил сильнейшее омерзение и проснулся. В это время он слышит слова:

“Ты проглотил змею во сне, и тебе противно; так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь.”

Семен никого не видел. Он слышал лишь произнесший эти слова голос, который по своей сладости и красоте был совершенно необычный. Действие, им произведенное, при всей своей тихости и сладости было потрясающим. По глубокому и несомненному убеждению старца – то был голос Самой Богородицы. До конца своих дней он благодарил Божию Матерь, что Она не возгнушалась им, но Сама благоволила посетить его и восставить от падения. Он говорил:

“Теперь я вижу, как Господу и Божией Матери жалко народ. Подумайте, Божия Матерь пришла с небес вразумить меня-юношу во грехах.”

То, что он не удостоился видеть Владычицу, он приписывал нечистоте, в которой пребывал в тот момент.

Этот вторичный зов, совершившийся незадолго до военной службы, имел уже решающее значение на выбор дальнейшего пути. Его первым следствием было коренное изменение жизни, принявшей недобрый уклон. Семен ощутил глубокий стыд за свое прошлое и начал горячо каяться перед Богом. Решение по окончании военной службы уйти в монастырь вернулось с умноженной силой. В нем проснулось острое чувство греха, и в силу этого изменилось отношение ко всему, что он видел в жизни. Это изменение сказалось не только в его личных действиях и поведении, но и в его чрезвычайно интересных беседах с людьми.

Время военной службы

Военную службу Семен отбывал в Петербурге, в Лейб-Гвардии, в саперном батальоне. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, он не переставал помнить о Боге.

В армии его очень любили как солдата всегда исполнительного, спокойного, хорошего поведения, а товарищи как верного и приятного друга; впрочем, это было нередким явлением в России, где солдаты жили очень по-братски.

Однажды, под праздник, с тремя гвардейцами того же батальона он отправился в город. Зашли они в большой столичный трактир, где было много света и громко играла музыка; заказали ужин с водкой и громко беседовали. Семен больше молчал. Один из них спросил его:

– Семен, ты все молчишь, о чем ты думаешь?

– Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне теперь творят бдение и всю ночь будут молиться; так вот – кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?

Тогда другой сказал:

– Какой человек Семен! Мы слушаем музыку и веселимся, а он умом на Афоне и на Страшном Суде.

Слова гвардейца о Семене: – “а он умом на Афоне и на Страшном Суде” – могут быть отнесены не только к тому моменту, когда они сидели в трактире, но и ко всему времени пребывания его на военной службе. Мысль его об Афоне, между прочим, выражалась и в том, что он несколько раз посылал туда деньги. Однажды ходил он из Устижорского лагеря, где летом стоял их батальон, на почту в село Колпино, чтобы сделать перевод денег на Афон. На обратном пути, еще недалеко от Колпина, по дороге, прямо навстречу ему бежала бешеная собака; когда она совсем уже приблизилась и готова была броситься на него, он со страхом проговорил: “Господи, помилуй!.” Лишь только произнес он эту короткую молитву, как какая-то сила отбросила собаку в сторону, словно наткнулась она на что-то; обогнув Семена, она побежала в село, где причинила много вреда и людям, и скоту.

Этот случай произвел на Семена глубокое впечатление. Он живо почувствовал близость хранящего нас Бога и еще сильнее прилепился к памяти Божией.

Окончив свою службу в гвардии, Семен, незадолго до разъезда солдат его возраста по домам, вместе с ротным писарем поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому просить его молитв и благословения. Отца Иоанна они в Кронштадте не застали и решили оставить письма. Писарь стал выводить красивым почерком какое-то мудреное письмо, а Семен написал лишь несколько слов:

“Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал.”

Возвратились они в Петербург в казармы, и, по словам Старца, уже на следующий день он почувствовал, что кругом него “гудит адское пламя.”

Покинув Петербург, Семен приехал домой и пробыл там всего одну неделю. Быстро собрали ему холсты и другие подарки для монастыря. Он попрощался со всеми и уехал на Афон. Но с того дня, как помолился о нем отец Иоанн Кронштадский, “адское пламя гудело” вокруг него не переставая, где бы он ни был: в поезде, в Одессе, на пароходе, и даже на Афоне в монастыре, в храме, повсюду.

Приезд на Святую Гору

Приехал Семен на Святую Гору осенью 1892г. и поступил в Русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Началась новая подвижническая жизнь.

По афонским обычаям, новоначальный послушник “брат Симеон” должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы вспомнить свои грехи за всю жизнь и, изложив их письменно, исповедать духовнику. Испытываемое адское мучение породило в нем неудержимое горячее раскаяние. В таинстве Покаяния он хотел освободить свою душу от всего, что тяготило ее, и потому с готовностью и великим страхом, ни в чем себя не оправдывая, исповедал все деяния своей жизни.

Духовник сказал брату Симеону: “Ты исповедал грехи свои перед Богом и знай, что они тебе прощены… Отныне положим начало новой жизни… Иди с миром и радуйся, что Господь привел тебя в эту пристань спасения.”

Вводился брат Симеон в духовный подвиг вековым укладом Афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанной памятью о Боге: молитва в келье наедине, длительное богослужение в храме, посты и бдения, частая исповедь и причащение, чтение, труд, послушание. Вскоре он освоил Иисусову молитву по четкам. Прошло немного времени, всего около трех недель, и однажды, вечером, при молении пред образом Богородицы, молитва вошла в сердце его и стала совершаться там день и ночь, но тогда он еще не разумел величия и редкости дара, полученного им от Божией Матери.

Брат Симеон был терпеливый, незлобивый, послушливый; в Монастыре его любили и хвалили за исправную работу и хороший характер, и ему это было приятно. Стали тогда приходить к нему помыслы: “Ты живешь свято: покаялся, грехи тебе прощены, молишься непрестанно, послушание исполняешь хорошо.”

Ум послушника колебался при этих помыслах, и тревога проникала в сердце, но по неопытности своей он не понимал, что же, собственно, с ним происходит.

Однажды ночью келья его наполнилась странным светом, который пронизал даже и тело его так, что он увидел и внутренности свои. Помысел говорил ему: “Прими, – это благодать,” однако душа послушника смутилась при этом, и он остался в большом недоумении.

После видения странного света, стали ему являться бесы, а он, наивный, с ними разговаривал, “как с людьми.” Постепенно нападения усиливались, иногда они говорили ему: “Ты теперь святой,” а иногда: – “Ты не спасешься.” Брат Симеон спросил однажды беса: “Почему вы мне говорите по-разному: то говорите, что я свят, то, – что я не спасусь?” Бес насмешливо ответил: “Мы никогда правды не говорим.”

Смена демонических внушений, то возносящих на “небо” в гордости, то низвергающих в вечную гибель, угнетала душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением. Спал он мало и урывками. Крепкий физически, подлинный богатырь, он в постель не ложился, но все ночи проводил в молитве или стоя, или сидя на табуретке. Изнемогая, он сидя засыпал на 15-20 минут, и затем снова вставал на молитву.

Проходили месяц за месяцем, а мучительность демонических нападений все возрастала. Душевные силы молодого послушника стали падать, и мужество его изнемогало, страх гибели и отчаяния – росли, ужас безнадежности все чаще и чаще овладевал всем его существом. Он дошел до последнего отчаяния и, сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал: “Бога умолить невозможно.” С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски.

В тот же день, во время вечерни, в церкви Святого Пророка Илии, что на мельнице, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, он увидел живого Христа.

“Господь непостижимо явился молодому послушнику,” – и все существо, и самое тело его исполнилось огнем благодати Святого Духа, тем огнем, который Господь низвел на землю Своим пришествием (Лк. 12:49). От видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь скрылся.

Невозможно описать то состояние, в котором находился он в тот час. Его осиял великий Божественный свет, он был изъят как бы из мира и духом возведен на небо, где слышал неизреченные глаголы, в тот момент он получил как бы новое рождение свыше (Ин. 1:13, 3:3). Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к себе всего человека и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества уже вне образов мира. Впоследствии в своих писаниях он без конца повторяет, что Господа познал он Духом Святым, что Бога узрел он в Духе Святом. Он утверждал также, что когда Сам Господь является душе, то она не может не узнать в Нем своего Творца и Бога.

Познавшая свое воскресение и увидевшая свет подлинного и вечного бытия, душа Симеона первое время после Явления переживала пасхальное торжество. Все было хорошо: и мир великолепен, и люди приятны, и природа невыразимо прекрасна, и тело стало иным, легким, и сил как бы прибавилось. Но постепенно ощутимое действие благодати стало слабеть. Почему? Что же делать, чтобы не допустить этой потери?

Молодой монах Силуан постепенно научается более совершенным аскетическим подвигам, которые большинству вообще покажутся невозможными. Сон его по-прежнему прерывчатый – несколько раз в сутки по 15-20 минут. В постель по-прежнему он не ложится, спит сидя на табуретке; пребывает в трудах днем, как рабочий; несет подвиг внутреннего послушания – отсечение своей воли; учится возможно более полному преданию себя на волю Божию; воздерживается в пище, в беседах, в движениях; подолгу молится умною Иисусовою молитвою. И несмотря на весь его подвиг, свет благодати часто оставляет его, а бесы толпою окружают по ночам.

Смена состояний, то некоторой благодати, то оставленности и демонических нападений, не проходит бесплодно. Благодаря этой смене душа Силуана пребывает в постоянной внутренней борьбе, бодрствовании и усердном искании исхода.

Прошло пятнадцать лет со дня явления ему Господа. И вот однажды, в одно из таких мучительных борений с бесами, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не удавалось, Силуан встает с табурета, чтобы сделать поклоны, но видит перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе; келья полна бесов. Отец Силуан снова садится на табурет и, наклонив голову, с болезнью сердца говорит молитву: “Господи, ты видишь, что я хочу молиться тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен делать я, чтобы они не мешали мне?” И был ответ ему в душе: “Гордые всегда так страдают от бесов.” “Господи, – говорит Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа.” И снова в сердце ответ от Бога: “Держи ум твой во аде и не отчаивайся.”

Преподобный Силуан Афонский. Фото 30-e годы XX века

Отныне душе его открылось не отвлеченно-интеллектуально, а бытийно, что корень всех грехов, семя смерти есть гордость; что Бог – есть Смирение, и потому желающий стяжать Бога должен стяжать смирение. Он познал, что то несказанно сладкое великое смирение Христово, которое ему было дано пережить во время Явления, есть неотъемлемое свойство Божественной любви, Божественного бытия. Отныне он воистину познал, что весь подвиг должен быть направлен на стяжание смирения. Ему дано было познать великую тайну Бытия, бытийно познать.

Он духом проник в тайну борьбы преподобного Серафима Саровского, который после явления ему Господа в храме, во время Литургии, переживая потерю благодати и богооставленность, тысячу дней и тысячу ночей стоял в пустыне на камне, взывая: “Боже, милостив буди мне, грешному.”

Ему открылся подлинный смысл и сила ответа преподобного Пимена Великого своим ученикам: “Поверьте, чада! Где сатана, там и я буду.” Он понял, что преподобный Антоний Великий был послан Богом к Александрийскому сапожнику учиться тому же деланию: от сапожника он научился помышлять: “Все спасутся, один я погибну.”

Он познал в опыте жизни своей, что полем духовной битвы со злом, космическим злом, является собственное сердце человека. Он духом узрел, что самым глубоким корнем греха является гордость, – этот бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания; это подлинное семя смерти, окутавшее человечество мраком отчаяния. Отныне Силуан, выдающийся гигант духа, все силы свои сосредоточит на подвиге за смирение Христово, которое ему было дано познать в первом Явлении, но которое он не сохранил.

Монах Силуан после данного ему Господом откровения твердо стал на духовном пути. С того дня его “любимой песнью,” как сам он выражался, становится:

Скоро я умру, и окаянная душа моя снидет в тесный черный ад, и там один я буду томиться в мрачном пламени и плакать по Господе: “Где Ты, свет души моей? Зачем Ты оставил меня? Я не могу жить без Тебя.”

Это делание привело скоро к миру души и чистой молитве. Но даже и этот огненный путь оказался некратким.

Благодать уже не оставляет его, как прежде: он ощутимо носит ее в сердце, он чувствует живое присутствие Бога; он полон удивления перед милосердием Божиим, глубокий мир Христов посещает его; Дух Святой снова дает ему силу любви. И хотя теперь он уже не тот неразумный, что был прежде; хотя из долгой и тяжелой борьбы он вышел умудренным; хотя из него выработался великий духовный борец, – однако и теперь страдал он от колебаний и изменчивости человеческой натуры и продолжал плакать невыразимым плачем сердца, когда умалялась в нем благодать. И так еще целых пятнадцать лет, доколе не получил он силу одним мановением ума, никак невыражаемым внешне, отражать то, что раньше тяжело поражало его.

Через чистую умную молитву подвижник научается великим тайнам духа. Сходя умом в сердце свое, сначала вот это – плотяное сердце, он начинает проникать в те глубины его, которые не суть уже плоть. Он находит свое глубокое сердце, духовное, метафизическое, и в нем видит, что бытие всего человечества не есть для него нечто чуждое, постороннее, но неотделимо связано и с его личным бытием.

Брат наш есть наша жизнь,” – говорил Старец. Через любовь Христову все люди воспринимаются, как неотъемлемая часть нашего личного вечного бытия. Заповедь – любить ближнего, как самого себя, – он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.

“Отец не судит никого, но весь суд дал Сыну… потому что Он Сын человеческий” (Ин: 5:22-27). Сей Сын человеческий, Великий Судья мира, – на Страшном Суде скажет, что “единый от меньших сих” есть Он Сам; иными словами бытие каждого человека Он обобщает со Своим, включает в Свое личное бытие. Все человечество, “всего Адама,” воспринял в Себя и страдал за всего Адама.

После опыта адских страданий, после указания Божия: “Держи ум твой во аде,” для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться “во тьме кромешной.”

В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: “Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.” Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал: “Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?”- “А что поделаешь, сами виноваты” – ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил: “Любовь не может этого понести… Нужно молиться за всех.”

И он действительно молился за всех; молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим. 3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.

До конца своей жизни, несмотря на падающие силы, и на болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы, он постоянно молился, меняя в зависимости от обстановки образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени. Тогда молился он за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.

Постриженный в схиму в 1911 г. преподобный Силуан несет послушание монастырского эконома. Тогда же он пишет свои записки, опубликованные в 1952 г. его учеником архимандритом Софронием (Сахаровым; +1993). Многие монашествующие называют их Новым Добротолюбием.

Преподобный Силуан скончался 11/24 сентября 1938 года, не прерывая молитвы, поболев перед смертью чуть больше недели. Спустя пятьдесят лет, в год празднования 1000-летия Крещения Руси, Священный Синод Константинопольской Православной Церкви причислил блаженного старца к лику святых.

С 1970-х гг. известны случаи многочисленных исцелений, совершавшихся от главы Преподобного, которая хранится в Пантелеимоновском монастыре. Часть его мощей находится в Иоанно-Предтеченском монастыре в Великобритании.

епископ Александр Милеант

 

МЫСЛИ О ГЛАВНОМ
  • Доброй жизнью смывай грязь прилипшую к сердцу твоему и тогда воссияет боговидная красота твоя. святитель Григорий Нисский
ПОМОЧЬ СТРОИТЕЛЬСТВУ ХРАМА
Храм Сретения Господня © 2012 - 2017 . Все права защищены.